Тупак Каури Пачакути тут же издал закон, запрещавший под страхом лишения жизни "пользоваться кельками, которые являлись пергаментами и определенными листьями деревьев, на которых писали". Постановление правителя исполнялось с такой точностью, что после того случая "перуанцы никогда больше не пользовались письмом. И когда некоторое время спустя один ученый амаута изобрел буквы, его сожгли живьем. И так они с того времени пользуются нитями и кипу…".
Хроника Монтесиноса расположилась особняком в ряду сочинений о царстве инков из-за своей капаккуны. Подумайте сами: как, каким образом при отсутствии письма мог сохраниться перечень правителей длиною в 104 имени? Даже если каждый из них в среднем правил только пять лет, то в сумме их правление длилось пять веков. Но столь длинной по времени династии попросту негде было править, мы знаем об этом по схеме общей датировки цивилизаций Древнего Перу. В ней нет места для подобного государственного образования.
Вместе с тем многие сведения из хроники Монтесиноса не производят впечатления фальсификации — уж слишком глубокими знаниями и невероятной фантазией должен был обладать ее сочинитель.
Но если инки действительно пользовались письмом, то как объяснить, что к расцвету могущества Тауантинсуйю эта практически обязательная составная духовной культуры бесследно исчезла и исчезла настолько фундаментально, словно письма и вовсе никогда не было? Поставим вопрос иначе: зачем было уничтожать письмо, если без него созданное сынами Солнца государство стало испытывать трудности в своей повседневной и жизненно важной деятельности?
Напрашивается только один ответ: инки нашли, изобрели или заимствовали некий заменитель письма, который их полностью удовлетворил. Таким заменителем оказалось кипу.
С большой долей уверенности можно сказать, у кого именно могли заимствовать кипу сыны Солнца: на рисунках, оставленных мочиками, мы видим фигурки стремительно бегущих людей, сжимающих в руке предметы, весьма похожие на кипу.
Теперь остается выяснить, могло ли кипу заменить письмо и имело ли оно какие-то преимущества, которые Сыны Солнца не просто заметили, но и использовали в своей государственной деятельности.
Начнем с преимуществ кипу, ибо они лежат прямо на поверхности. В царстве сынов Солнца любое послание передавалось только с помощью часки. Если к этому добавить, "что послания-эстафеты иногда доставлялись сотнями людей, преодолевая при этом сотни и тысячи километров пути, станет очевидным, что пергамент или листья деревьев, служившие для инков бумагой, превращались в весьма неудобный багаж, ибо правителям не подобает вручать помятые или скомканные послания.
Очевидно, что к сапа инке обращались без неуместной фамильярности, отчего его имя вместе с общепринятыми титулами и индивидуальными прозвищами (типа "самый великий", "самый благородный") вполне могло занимать целую ветвь, а не один только листок дерева, даже когда им была пальма, — эту подробность мы знаем от Монтесиноса. Если учесть склонность подданных к чисто внешним знакам внимания, от которых часто зависит гораздо больше, нежели от содержания самого послания, то нетрудно себе представить, как разрастались документы, неизменно превращавшиеся в безудержное восхваление правителя.
Как показывает история, борьба с подобными явлениями абсолютно бесперспективное занятие, и, хотя в тот период проблема окружающей среды не стояла так остро, как сегодня, сынам Солнца все же докладывали, сколько и каких пальм ушло на то или иное послание.
Между тем кипу — только моток нитей из шерсти или хлопка. Он легко размещается в любой сумочке (у инков не было карманов на одежде). Кипу можно складывать, мять и даже комкать, правда не слишком усердно, чтобы не развязались узлы. Но потрясите немного этот пучок нитей, и ни один даже самый прозорливый правитель не догадается, что творилось с кипу во время его доставки. Укладывая в сумочку кипу, важно было помнить одно: нити не должны спутаться, а шерсть — сваляться, если путешествие оказывалось долгим. Все было предельно просто, если проявить элементарное внимание, а подданных сынов Солнца не нужно было даже предупреждать об этом. Напомним, что наиболее популярным наказанием была казнь.
Таким образом, кипу обладало решающим преимуществом в деле доставки срочных сообщений в условиях Тауантинсуйю.
Теперь обратимся к более важному вопросу: могло ли кипу заменить письмо если не как эквивалент речи, то для передачи содержащейся в ней конкретной информации?
Здесь не может быть двух мнений: бесспорно, могло. Мы составили условное кипу из элементов, которые описаны теми, кто пользовался кипу в жизни. К числу таких элементов относятся:
1. Шнур — основа кипу.
2. Нить-подвеска 1-го порядка (крепится на шнуре).
3. Нить-подвеска 2-го порядка (крепится на предыдущей).
4. Нить-подвеска 3-го порядка (крепится на предыдущей).
5. Вспомогательная нить-подвеска (крепится на других нитях).
6. Знак-определитель содержания кипу.
7. Узел простой — бывает до девяти штук на нити.
8. Узел «фламандский» — до девяти штук на нити.
9. Узел сложный — до девяти витков каждый.
Цвет нити также передавал содержание кипу. Мы обнаружили 13 разных цветов, включая оттенки. Встречаются одно-, двух- и трехцветные нити. Других сочетаний цветов не бывает.
Подсчет на ЭВМ показал, что только одно кипу, составленное из перечисленных элементов (включая цвета нитей) с тремя нитями - подвесками первого порядка, дает 365535720353 комбинации! С введением четвертой и последующих нитей число комбинаций стремительно возрастает. Между тем в храме Пачакамака было найдено кипу, которое весило шесть килограммов. Подобный моток шерсти соединит Москву с Ленинградом. Такое кипу вполне могло содержать информацию, сопоставимую лишь с многотомным статистическим справочником.
Однако какую информацию содержали инкские кипу? Или, быть может, кипу передавали звуковую речь и в этом случае мы имеем лишь своеобразную форму ее фиксации? Ведь число полученных нами комбинаций подтверждает такую возможность.
Практически все хронисты и современные исследователи считают, что кипу содержали и фиксировали только цифровые данные. Правда, в кипу записывалось буквально все, что поддается подсчету, начиная от населения царства, как об этом уже говорилось, кончая его природными богатствами, с указанием количества плодоносящих деревьев и даже крупных диких животных, которых отлавливали во время знаменитых "царских охот".
К сожалению, о технике и методах конкретных записей в кипу мало что известно. Мы знаем, например, что узлы были единицами счета, который велся десятками, — отсюда не более девяти одинаковых узлов на одной нити. Десятый узел означал бы появление десятки, которая была начальной единицей следующего порядка и располагалась на нити выше. Над десятками стояли сотни, затем тысячи и так далее. Иными словами, в кипу цифровые знаки-узлы располагались вертикально и снизу вверх от единиц к десяткам и сотням. Видимо, такую же роль играли и сложные узлы.
В кипу должны были фиксироваться однородные предметы. Мы имеем тому, прямое доказательство в перечне оружия. Известен и принцип их фиксации: на первом месте всегда ставился самый главный или важный из перечислявшихся предметов. В случае с оружием, как мы помним, инки начинали счет с длинных пик. Следует предположить, что при подсчете запасов продовольствия первой всегда указывалась кукуруза, за которой наверняка шел картофель.
По этому принципу можно выявить и многие другие предметы, которые возглавляли списки-перечни в кипу, но сегодня это мало что даст, поскольку сохранилось слишком незначительное число самих кипу — исходного материала для дешифровки и «прочтения» этой формы фиксации информации. К тому же нет данных, которые раскрыли бы принцип составления (и составления из какого материала?) знаков — определителей содержания конкретно взятого кипу. Можно достаточно точно подсчитать, сколько единиц зафиксировано в данном кипу, но что это за единицы или единицы чего, отвечал только знак-определитель: "кусочки материи", «палочки» и тому подобное. Что конкретно чему соответствовало, остается тайной.
Испанский хронист Антонио де ла Каланча написал в своей "Морализованной хронике", что кипу при помощи различных символов-определителей передавали имена собственные и названия провинций. Он привел также пример весьма сложного понятийного построения. Если же к сказанному добавить, что сыны Солнца хранили в кипу свод своих законов и обычаев, а их поэты и ученые использовали кипу для запоминания заранее составленных текстов и целых поэм, то невольно напрашивается мысль: чем же тогда отличалось кипу от письма?
Мы хотим высказать здесь предположение относительно того, чем в действительности могло быть кипу.
