не знаешь?
– Что-то слышал о банде сфинксов, которые охотятся на Блику. Но имени их главаря не запомнил.
– А что было дальше?
– Выбрался из ниши и обошел это сборище по уступам на стене. Хорошо, что все они были увлечены тобой. Меня не заметили… А это кто?
Крыс напрягся, уставившись куда-то позади меня. Кажется, готов снова юркнуть в джунгли металлического хлама.
Я оглянулся.
К нам, покачиваясь, шагает мейн-кун. Вот так дела! Я думал, дрыхнет, как суслик. Я и после одного пшика убойной водичкой валялся в отрубе неизвестно сколько, но ему в морду прилетело не меньше трех. А он идет себе пьяной походкой, пытается быть невозмутимым. Самое дурацкое – у него получается.
– Спокойно, – спешу успокоить Ласта, – это…
Черт, а ведь я до сих пор не знаю, как зовут этого громилу!
Мейн-кун остановился напротив меня и, удержавшись от падения, поймал взглядом Ласта, глаза округлились.
– О, еда!
Ласт вздрогнул, я тут же развернулся к коту всем телом, заслонил собой крыса.
– Осади, приятель. Это мой друг.
Котяра посмотрел на меня, как на говорящий пень.
– Ты дружишь с едой?
– Еду зовут Ласт! – сказал я на повышенных тонах. – И он спас мне жизнь. А я – твою, между прочим. Так что придержи свой аппетит до лучших времен, господин обжора.
Глаза громилы сузились, в них сверкнули огоньки. Он навис надо мной, как скала.
– Хочешь драться?! – прорычал он.
– Нет, – ответил я.
Но когти выпустил. Весовые категории разные, однако тут мой даймен. Будь что будет, Ласта в обиду не дам.
Котяра вдруг расслабился, сел.
– Как хочешь, – сказал с безразличием, рухнул и начал вылизывать бок.
Я выдохнул…
Но пришлось напрячься снова. Когда я увидел, что творится на заднем фоне.
– А вон те подраться хотят, – сказал я и ткнул мордой поверх мейн-куна.
Тот лениво обернулся, стал свидетелем того, как из-за надстройки и спутниковых тарелок выходят сфинксы. Я насчитал семерых. Самый крупный, занявший крышу надстройки, исчерчен татуировками.
– Помните, что сказал Леон, – говорит он, оглядывая своих, – не дайте себя ранить!
– Он не один, – сказал кто-то из рядовых.
Татуированный уставился на меня.
– Плевать. Гасите бурого, он – главная цель. И всем быть начеку, здесь его место!
Мейн-кун вскочил.
– О, свежее мясо!
Сонливость как ветром сдуло. Правда, серую тучу шерсти до сих пор штормит, кот пару раз накренился туда-сюда, пока бежал до центра крыши. Мне, по идее, следует попытаться скрыться где-нибудь, например, за свалкой железа, уйти в перемир, но меня зачем-то понесло вслед за громилой.
– Не отходи от убежища, – напоследок сказал я Ласту.
И занял позицию слева от серого любителя драк. Лишь когда сфинксы взяли нас в полукольцо, я заметил, что крыс уже справа от мейн-куна. Съежился, но отступать не намерен.
– Хана вам, плешивые! – рыкнул наш воитель азартно. Лапы опять предательски подкосились, он едва устоял.
Татуированный засмеялся.
– Какие грозные ребята! Сейчас обделаемся, развернемся и сбежим…
Мейн-кун подался вперед и зашипел, хвост распушился, дергается, как серое пламя. Когти вгрызлись в бетон, туша превратилась в напружиненный снаряд, готовый вот-вот выстрелить собой в разрисованного главаря шайки. Крыс, тем временем, дрожит как листик на ветру, кажется, не понимает, чем может помочь в грядущей потасовке, но упорно держит позицию.
И вдруг сфинксы, включая татуированного, попятились назад. Головы вжимаются в туловища, словно черепашьи, хотят спрятаться под панцирь. Глаза у всех круглые.
– Ха-ха, так и знал, что вы трусы! – возликовал мейн-кун и, бросив поочередно небрежный взгляд на меня и на Ласта, сказал: – Видали, как они меня боятся! Я вселяю ужас в их тощие задницы!
Сфинксы и впрямь смотрят со страхом. Правда, почему-то не на мейн-куна, а куда-то поверх него. Даже сильно поверх. Так коты обычно глядят на человека.
– Брысь! – прозвенел позади нас веселый и знакомый женский голос.
Затем кто-то хлопнул в ладоши.
До меня не дошло, как это случилось, но сфинксы исчезли. Может быть, пока я моргал от неожиданности. На крыше остались мы трое. И кое-кто еще.
Я обернулся.
Она так же прекрасна, как и тем волшебным утром… Ветерок заботливо перебирает рыжие локоны, под изумрудами глаз дремлет, будто камушки на дне ручья, россыпь веснушек. Только вот родинка рядом с улыбкой куда-то подевалась. Странно, я ведь помню, была. И одежда теперь другая. Белая блузка с короткими пышными рукавами, зеленый корсет. Бляшка ремня в виде какого-то цветка. Белесые и узорчатые, как мрамор, штаны в обтяжку, рыжие сапожки…
Поставив руку на пояс и теребя пальцами крупные ягоды малахитовых бус, девушка искоса смотрит на меня. И нежно улыбается.
– Нашел-таки… Что за непослушный кот!
Меня повело ей навстречу. И чудилось, что лапы не касаются крыши.
– Карри!
Глава 12. Зря ты связался с ней
Я запрыгнул к ней на руки.
Она приняла так, будто была к этому готова, и я на какое-то время потерял дар речи, мог только мяукать, тереться о ее шею и жмуриться от удовольствия.
– Ну, и что с тобой делать, – говорит она, тыкая мой нос кончиком своего, и улыбается – ты, киндер-сюрприз мохнатый?
Я смог, наконец, ответить по-человечески:
– Это не я тебя нашел, а ты меня!
– Да-а-а? И как мне быть с такой находкой?
– Холить и лелеять!
Она рассмеялась. Ноготки зачесали мою макушку, из меня полилось мурлыканье. Кручу головой, подставляя так и эдак, хочется, чтобы пальцы проникли глубже, почесали мозг… Рядом с ней так легко и спокойно, будто мы знакомы тысячу лет.
– А это что за вешалка рыжая? – услышал я голос мейн-куна.
– Ох, зря ты так про нее, – прошептал Ласт.
Не покидая объятий девушки, я повернулся к ребятам.
– Совсем забыл представить. Карри, это мои друзья! Ласт и…
И опять осознал, что не знаю мейн-куна по имени.
– Слушай, дружище, а тебя как зовут?
Тот, уже успевший потерять к нам всякий интерес, расселся на бетоне и бесцеремонно вылизывает причиндалы.
– Не знаю… Забыл.
Карри опять захихикала.
– Да уж, друзей ты собрал… Крыса, на которых мы вообще-то охотимся, и кот, с которым даже не знаком. Оригинально! Я бы похлопала, да руки заняты… Эй, здоровяк! Буду звать тебя Раскат! Не против?
Мейн-кун отвлекся от
