С Бориса еще в квартире сорвали очки, и он плохо ориентировался. Спустя полчаса по обеим сторонам дороги потянулись деревья, густые заросли кустарника, заборы – нетрудно было догадаться, что выехали за кольцевую, но куда именно?
Миновали какие-то ворота, и «БМВ» остановился у кирпичной стены с черной, обитой металлическим листом дверью. Солидный распахнул эту дверь. Борис не успел оглядеться, как его сволокли по ступенькам в подвал, протащили по короткому коридору и втолкнули в помещение, где царили сырость и кромешный мрак. Дверь с грохотом закрылась, в замке проскрежетал ключ.
В кромешной тьме Градов не мог определить даже размеров своей тюрьмы. Ему вспомнился рассказ Эдгара По «Колодец и маятник» о застенках инквизиции. Но, если верно все то, что он читал и слышал о методах современных русских инквизиторов, колодец и маятник – детская забава…
27
«Боинг» приземлился в московском аэропорту, и Джек Слейд ступил на трап. На этот раз эмиссар «Сумеречного Странника» был английским физиком Стэном Долтоном, прибывшим на конференцию по международному сотрудничеству в области новых энергетических технологий. Идея принадлежала Марстенсу.
– В России вы – персона нон-грата, Джек, – говорил он. – Если вы и получите туристскую визу на собственное имя, работать они вам не дадут. Да и что такое турист? Рыбка в аквариуме. Другое дело – физик Долтон. Оргкомитет конференции, кстати, и машиной вас обеспечит. Внешность придется чуть подправить – усы, борода, очки, морщины. Типичный ученый, анахорет и педант…
– Не нужно, сэр, – возразил Слейд. – Ученые, похожие на ваше описание, в наше время встречаются исключительно в фильмах по мотивам комиксов, а тех, кто сможет меня опознать, такой маскарад с толку не собьет, лишь позабавит. Беда в другом – я ничего не смыслю в физике.
– Физика вам и не потребуется, – улыбнулся Мар-стенс. – Мы нашли способ тактично предупредить, что один из ученых летит в Москву с не совсем обычной миссией…
Людям Интеллидженс Сервис в Москве, обосновавшимся под крышей британского посольства, пришлось повозиться с установлением адреса и телефона Михаила Игнатьевича Кострова. Костровых оказалось так много (и среди них немало Михаилов Игнатьевичей), что лишь особые приметы облегчили задачу.
Словом, физик Стэн Долтон отправился в Россию, а на стол генерала Курбатова легло сообщение, подписанное Леди Джейн. Но еще раньше, по возвращении Слейда из Каира, секретарь Ингрэм извлек из повешенного на спинку стула пиджака шефа крохотный микрофон. Интенсивные контакты с Леди Джейн беспокоили Курбатова, но иного выхода он не видел – игра шла по-крупному. Увы, Леди Джейн ничего не смог узнать о том, кого конкретно будет искать в Москве Стэн Долтон, иначе Курбатов сделал бы упреждающий ход.
В аэропорту Джека Слейда встретил сотрудник посольства – молодой, но уже начинающий лысеть элегантно одетый джентльмен.
– Мистер Долтон?
– Да. А вы, полагаю, мистер Блейк?
– К вашим услугам, сэр. Вон там, на стоянке, ваша машина – «Опель-Кадет», вы просили поскромнее. Согласно вашим пожеланиям, мы не стали бронировать номер в гостинице, а сняли для вас квартиру.
– Где именно?
– На шоссе Энтузиастов, не очень далеко от центра.
– Спасибо, мистер Блейк.
– Хотите, чтобы я сопровождал вас, или возьмете адрес и поедете сами?
– Поеду один. Хочу осмотреться, привыкнуть. Я давно не был в Москве.
Они обменялись понимающими взглядами. Блейк направился к своей машине, а Джек Слейд уселся в «опель». Он включил зажигание и тронулся с места.
Полковник Лысенко следовал за ним в «ладе» с форсированным двигателем и системой коммуникации с автоматической кодировкой сигнала, замаскированной под сотовый телефон.
Квартира Слейду понравилась. Просторная гостиная. Уютная спальня, будоражащая воображение и пробуждающая ненужные мысли об интимных свиданиях. Телевизор с видеомагнитофоном, музыкальный центр, компьютер, телефон. Возле музыкального центра Слейд с удивлением обнаружил стопку компакт-дисков своих любимых исполнителей: Синатры, Тома Джонса, Энди Уильямса… Да, о нем позаботились весьма предупредительно, но это было еще не все.
Часа через два, когда Слейд под сладкоголосое пение Энгельберта Хампердинка закончил распаковывать чемоданы, в дверь позвонили условным сигналом: три коротких и длинный – так оповещал о себе мистер Блейк.
Ни слова не говоря, Блейк раскрыл набитый электронной аппаратурой кейс, заменил компьютерный модем, повертел какие-то ручки и удовлетворенно кивнул.
– Кодирование связи с Лондоном есть. А «жучков» нет.
– Я просил данные об окружении Кострова, – напомнил Слейд.
– Да-да… Круг его знакомств нами определен. Вы можете сослаться на двоих: Анатолия Рыбина и Леонида Верницкого. Оба коллекционеры, оба скупали у Кострова египетские раритеты. Ни того, ни другого сейчас нет в Москве.
– А где они?
– Первый в Ницце, второй в Эстонии.
– А если Костров свяжется с ними по телефону? Блейк пожал плечами.
– Вы слишком много от нас хотите, мистер Долтон. Не могли же мы и это предусмотреть.
– Вы правы, – вздохнул Слейд. – Давайте сведения о Рыбине и Верницком.
Вытащив из кармана тонкую пачку листов с высококачественными распечатками, Блейк протянул ее Слейду.
– Я вам больше не нужен, мистер Долтон? Тот отрицательно покачал головой.
– Если понадоблюсь, – Блейк двинулся к выходу, – вы знаете, как меня найти.
– Благодарю вас, мистер Блейк.
Изучив распечатки, Слейд сжег их в туалете и спустил пепел в унитаз. Затем поднял телефонную трубку, набрал номер.
– Слушаю. – Прозвучал вальяжный басок.
– Господина Кострова, пожалуйста. – Русский язык Слейда был безупречен, словно британский разведчик родился не в Лондоне, а где-нибудь под Рязанью.
– Костров у телефона. Кто это?
– Михаил Игнатьевич, вы со мной не знакомы. Мне рекомендовал обратиться к вам господин Рыбин.
– Вот как? – насторожился Костров. – А по какому вопросу?
– Я коллекционер и хотел бы приобрести что-нибудь из произведений древнеегипетского искусства. Моя фамилия Мищенко.
Костров помолчал. Ни о каком Мищенко он никогда не слышал ни от Рыбина, ни от кого-то другого. Мищенко этот вполне может оказаться заурядным жуликом, грабителем, мошенником, или незаурядным, что еще хуже. Дудки, сначала проверим тебя, приятель.
– Господин Мищенко…
– Владимир Геннадьевич.
– Владимир Геннадьевич, а давно вы видели Рыбина?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
