Зашли в пятый «а» класс. Ученики встали, завуч поздоровалась с ними и начала им объяснять:
— Ребята, к нам пришел новичок, его зовут Айбек, с ним недавно случилась трагедия. Я вас предупреждаю: никаких обзываний, никаких избиений. Надеюсь, вы меня поняли, да?
И вот, тьфу-тьфу, больше двух лет в этой школе они учатся, и никаких ужасных случаев пока не случилось.
Правда, после той истории Айбек стал рассеянным. Все, что надевал в школу — шапку, куртку, сменную обувь, ботинки, — одно за другим оставлял в школе, забывал, а утром уже никто ничего не находил. Вещи так и терялись в школе. Он еще долго во сне плакал. А днем себя слабым и униженным чувствовал.
Пришлось детям бросить музыку. Я их отдала в спортивный клуб на дзюдо и самбо. У второго сына все удачно идет. Айбек, как всегда, отстает.
Вот такие проблемы возникли у моих детей здесь, в России.
Как тетя Лида меня учила, опять я отправилась в городскую администрацию — стучать во все двери: зашла в здание и пошла по кабинетам. Открыла одну дверь, там много женщин за компьютерами сидят. Они у меня спрашивают:
— Что вам надо?
А я толком не смогла объяснить. Они меня отправили в другой кабинет, к начальнику. Я пошла к начальнику. Постучала в дверь, открыла. Вижу — сидит одна женщина. Я ей говорю:
— Если меня здесь тоже не поймут, я, наверное, умру.
Она доброжелательно меня встретила:
— В чем дело? Вы садитесь, успокойтесь и по порядку рассказывайте. Я вас слушаю.
Я ей все рассказала: и что у меня есть все документы, и что я россиянка, но без прописки, только шестимесячную регистрацию имею. Лицензию из-за этого не дают, сидим дома, деньги, которые привезли, на исходе и так далее… Она говорит:
— Вам не умирать надо, детей надо кормить. У меня на приеме даже хуже случай был, чем ваш: одна женщина пришла с бензином, облилась с головы до ног и хотела себя сжечь. Она тоже с детьми была, русская женщина. Когда она сюда, в Россию, переехала откуда-то, в поезде все украли — и деньги, и вещи, ничего не осталось. Мы ее еле-еле успокоили, помогли устроиться. Потом у нее все было нормально. Так что не надо о смерти думать. Вы были в миграционном центре?
— Да.
— Сейчас вы опять идите туда и у них спросите, будут ли они за вас ходатайствовать или нет. Если откажут, немедленно вернитесь сюда, потом я скажу вам, что делать. Вы поняли меня?!
— Да!
— Тогда идите в миграционный центр и обратно ко мне!
Побежала я в миграционный центр, объяснила им, они говорят: «У вас есть гражданство Российской Федерации, вы к нам отношения не имеете. Все, что вам надо, требуйте у администрации города, а мы за вас не будем ходатайствовать!» После этого ответа я бегом к ней. Она меня ждала.
— Я так и знала, — говорит, — что они откажут. Ну и хорошо. Тогда пишите заявление на имя председателя Совета депутатов, я вам продиктую, — и продиктовала.
Она меня забрала вместе с заявлением, и мы ходили по всем этажам. Она зашла в кабинет председателя Совета депутатов, объяснила мою ситуацию и ходатайствовала за мое заявление. (Честно говоря, до сих пор не знаю, что означает слово «ходатайство», вот так.) Вернулись в ее кабинет, она говорит:
— Вот видите, все решено. Сейчас я позвоню, завтра вам дадут лицензию на торговлю. А вы хотели умирать! Какая вы хитрая — двоих детей оставить собираетесь! Ничего не выйдет! Теперь можете идти, у вас все получится.
— Спасибо вам, даже не знаю, как вас отблагодарить.
— Не надо меня благодарить, это моя работа. Когда я кому-нибудь помогу, считаю, что день прошел хорошо!
Я с ней попрощалась, от радости чуть не расплакалась.
Бегом кинулась в оптовый магазин, купила конфеты в коробках и кофе. Вернулась в администрацию города, к ней в кабинет. Она меня увидела и удивилась:
— Что еще случилось?
— Да ничего не случилось, у нас говорят — «спасибо» в карман не положишь. Возьмите, пожалуйста. Это вам.
Она говорит:
— Нет, не возьму. Отнесите все детям, пусть они кушают.
— Возьмите, это вам, от души даю!
— Нет-нет, лучше от моего имени отдайте детям, скажите: тетя Тоня просила передать.
Наверное, минут двадцать я ее уговаривала, но она не взяла мои подарки. А я вернулась на квартиру счастливая. Ведь я хотела по-честному платить налоги, не то что некоторые — убегают, как зайчики. Просто хотела, чтобы все было документально.
И вот началась моя коммерческая деятельность. Администрация рынка через два месяца выделила нам определенное место, а до этого каждый день прыгали с одного лотка на другой. В конце концов и это устроилось. Ездила каждую неделю в Москву за товаром — обувью, одеждой.
Хозяин лежал ровно три месяца в больнице. Я его часто навещала. Дядю Сашу прооперировали, теперь у него не было шланга. И бутылку для мочи убрали.
Как-то раз он сказал мне в больнице:
— Я был два раза женат, от первого брака двое детей, от второго брака тоже двое детей. Работал начальником, все у меня было — и деньги, и друзья. А сейчас постарел, на пенсию вышел, болею… Мне даже стыдно признаться, что, кроме вас, меня никто не посещал в больнице — ни друзья, ни дети. Я еще толком с вами и не знаком, и мы еще вместе не жили, а вы столько заботились обо мне. Спасибо вам! Как я выйду из больницы, познакомимся поближе, ладно?
— Александр Иванович, мы тоже когда-то постареем и можем оказаться в такой же ситуации, поэтому стариков надо уважать.
А он головой покачал:
— Это у вас на Востоке есть обычай старость уважать, а в России по-другому все, попроще относятся к старикам.
Вот такие дела.
Дети учились, мы с мужем занимались коммерцией, лицензия ведь на руках.
Между прочим, очень много интересных людей встретила я на рынке. Сюда ведь разными путями попадают. Среди продавцов есть врачи, учителя, даже бывшие артисты! Обычно они не любят говорить, как здесь оказались. Жизнь у всех ведь по-разному складывается. А детей кормить всем надо, вот так-то.
На рынке со мной без конца разные забавные истории случались. И все из-за моего «знания» русского языка! Поэтому и торговля нехорошо шла — пока нужное слово подберу, покупатель уходит.
Продавцы часто употребляют слова «привезли», «завезли», «навезли». Я подумала: зачем так длинно говорят? Можно слово сократить. Как-то раз подошла покупательница, спрашивает:
— Почем у вас джинсовая рубашка?
— Двести пятьдесят рублей. Берите, очень хорошая, недавно привезли. Еще новый навоз.
Так и сказала.
Подходит другой покупатель. Интересуется кожаной курткой.
— Хорошая куртка, — говорю, — тысячу пятьсот рублей стоит. Одна штука осталась из старого навоза.
Муж услышал, как я покупателей отпугиваю, и рассердился:
— Что же ты заладила, елки-палки! «Старый навоз», «новый навоз»… Как будто говном торгуешь. В следующий раз думай, что говоришь!
Однажды подошла старушка, спрашивает:
— Дочка, почем у тебя сапоги?
— Вам какие надо?
— Ну, чтобы мне удобно было надевать и снимать.
— Выбирайте, какой вид вас интересует. Вот для вас дутики есть!
— Да, а они удобные?
— Очень удобные и мягкие. А вы померьте, может, подойдут вам.
— Мой размер сорок. Доченька, найди мне мой размер.
Нашла я 40-й размер, и она начала мерить обувь. Спрашиваю старушку:
— Ну как?
— Да еще не надела.
А я хочу объяснить старушке, что эти сапоги ей как раз.
— У вас очень большое влагалище, — говорю, — вот я вам специально тоже большое достала, должно подойти.
Она на меня не смотрит, нагнулась и надевает сапог. Я опять:
— У всех узкое влагалище, а у вас большое.
Она меня не слышит или делает вид.
— У вас красивое влагалище, такие влагалища редко бывают. У моих клиентов обычно узкие влагалища, им трудно сапоги подбирать. А вам хорошо.
Так я про «влагалище» говорила минут десять. Хвалила и так и сяк.
Бедная старушка, кажется, меня вообще не слышала, что ли, не знаю. Она купила эти сапоги и ушла. Я потом об этом забыла.
А у меня дома, у дяди Саши, была одна медицинская книжка. Вот однажды я в свободное время решила ее полистать. Вдруг увидела слово «влагалище» — и чуть в обморок не упала. Только тогда узнала, что это означает! А я его вместо «голенища» использовала! Хорошо, старушка не очень внимательно меня слушала, что ли!
А слову «голенище» я долго не могла научиться, долго говорила или «голенилище», или «голенинище».
Другой раз подошел ко мне молодой парень с девушкой, и они спрашивают у меня:
— У вас гробы есть?
Я удивилась:
— А зачем тебе гроб, ты такой молодой, надо жить, все у вас еще впереди.
— Сейчас это модно.
— Разве так можно, разве такая мода бывает, что ли? Вам надо пожениться, детей надо завести, куда вы торопитесь, умереть всегда успеете!
