Читаем без скачивания Конт - Ирина Успенская

– Что Рэй, – забурчал воин, решительно отодвигая от конта бумаги и пододвигая тарелку с густой мясной похлебкой. – Как вы завтра на разбойника пойдете, когда меч в руке удержать не можете? Думаете, я не заметил, что вы его все время у седла оставляете? Уж мне могли бы сказать, что ослабли для вашего Разящего, я бы что полегче подобрал.

– Вот сегодня вечером этим и займемся, – Конт движением руки прекратил словесные излияния заботливого няня и взялся за ложку. – И не вздумай при людях мне такое сказать… морду разобью!

– Да я разве не понимаю? – возмущенно понизил голос Рэй. – После такой болезни мало кто прежним остается. Да только не обессудьте, а гонять вас буду.

Виктория согласно кивнула, жестом приказывая запускать людей. В кабинет вошли четверо мужчин. Все плечистые, бородатые, степенные, похожие, словно братья. Они выстроились вдоль стены и начали низко кланяться. Им Виктория присесть не предлагала, присматривалась, пытаясь определить, кто из них кто. Следом прошмыгнул Саника и по привычке присел у стены, исподлобья наблюдая за мастерами. Бородачи на него покосились, но промолчали, только презрительно поджали губы.

– Саника, ты сегодня ел?

Этот простой вопрос вызвал на лицах присутствующих гамму чувств, среди которых преобладало недоверие, смешанное с удивлением. Мастера скривились, словно уксуса напились, дружно повернулись к рабу, который с легкой улыбкой произнес:

– Благодарю, хозяин. Я сыт.

– Тогда присаживайтесь и, пока я ем, представьтесь, расскажите о своих мастерских, что производите, сколько продукции продается, что остается в замке, сколько получаете за свою работу и какие есть идеи.

Мастера неспешно, с достоинством расселись за столом строго по возрасту. Саника сел последним, в сторонке от остальных. Он положил руки на стол, рукава старой рубашки задрались, обнажая запястья, и Виктория заметила тавро, выжженное на внешней стороне предплечья – два скрещенных ключа. Ее передернуло, когда она представила, как клеймят людей. Словно скот. Раб заметил ее взгляд и одернул рукав.

Тем временем мастера начали рассказ – неторопливо, основательно, подробно. Было заметно, что им очень льстит внимание конта, но мужчины старались говорить степенно, выбирая выражения, осторожно обходя скользкие темы. Виктория слушала вполуха, ей было просто интересно понаблюдать за этими людьми, чтобы понять, насколько они готовы к переменам. Смогут ли принять то новое, что конт собирается внедрять в своем замке, или их закостенелый ум воспримет в штыки новшества, тогда придется учить молодых. Но пока ей нравились все четверо, особенно землевед, так здесь называли того, кто отвечал за поля и сады. Он был самым младшим из мастеров и самым плечистым. Черный от загара, русоволосый, с аккуратной подстриженной бородкой, улыбчивыми серыми глазами и большими сильными руками, землевед казался надежным, как горы, что окружали Кровь. А еще он постоянно улыбался, и конту хотелось улыбнуться в ответ. И имя у него оказалось под стать внешности – Леоний, Леон.

Конт со вздохом отодвинул от себя тарелку с большим куском мясного пирога. Глазами он бы его съел, но желудок сказал твердое «нет» обжорству и обиженно надулся, грозя лопнуть.

– Итак, мастера, хочу сделать Кровь более удобной для жизни, а начнем мы с домика для размышлений, в народе называется «отхожее место».

Здесь были туалеты – загороженные забором дырки в земле, которые засыпались по мере использования. Но ходить туда было весьма опасно, ноги запросто могли соскользнуть в яму, поэтому многие предпочитали бегать под замковую стену. Виктория собиралась с этим покончить раз и навсегда. В замке постоянно жило в общей сложности сто восемнадцать человек, остальные приходили на работу из ближайшей вески, и эти сто восемнадцать человек, а с ними и весчане, усердно переваривали съеденную за день пищу, удобряя окрестные кусты. Решили построить два больших туалета на шесть кабинок каждый для воинов и рабов, один туалет на две кабинки для слуг и индивидуальный для конта и его семьи. Виктория описала общий принцип строений, вентиляции, системы очистки. Мастера слушали внимательно, только покачивали головами. Ведь мелочь, а никто не догадался сделать этого раньше. Единственное, что немного смущало конта, это трубы для вытяжки, но гончар заверил, что сможет сделать и обжечь трубу нужной высоты.

Неспешный и обстоятельный разговор перешел на остальные постройки: что нужно улучшить, что перестроить, что сломать и что возвести. Увеличить коровник и птичник, перекрыть крышу конюшни, пристроить к дому, где проживали рабы, еще одну спальню, да и внутри разделить одну огромную общую комнату перегородками, чтобы отделить женщин и детей. Постепенно добрались и до хозяйских спален. Здесь Виктория только поставила задачу. Настелить деревянные полы, законопатить все щели, обшить стены деревом на высоту человеческого роста. И мебель. Диван, кресла, секретер, платяной шкаф. Она нарисовала, что желает видеть в своих покоях и в зале приема. Да, был здесь и такой. А уж решать, как это будет исполняться, придется столяру и швеям. Основные идеи она изложила, объяснила, как при помощи матраса и подушек сделать диваны более удобными и мягкими.

– Справитесь? – поинтересовалась у плотника.

– Справимся, сложного ничего нет, – ответил тот, внимательно рассматривая рисунки. – Завтра замеры сделаем и приступим. Только лесничему прикажите, чтоб лес сухой выделил на доски.

– Леса не хватает? – удивленно спросил конт у Леона.

– Так ваш лес, кир Алан. Коль рубить без счету, что детям своим оставите? – с легким укором ответил землевод.

– А пусть сажает взамен вырубленного леса молодняк. Но за рачительность – хвалю. Так и передайте.

Леон степенно кивнул. А Виктория уже разговаривала с главным животноводом, именно он отвечал за всю живность в замке. Вообще, Виктория сегодня не раз вспоминала старого конта с благодарностью. Дела в замке велись почти идеально. Труд был строго распределен, каждый знал, за что он отвечает, а хозяин знал, с кого спрашивать.

– Видел кобылу игуша?

Конечно же животновод видел! И был в полном восторге. Здесь Виктории ничего не пришлось объяснять, только разрешила поискать жеребца для этой красавицы. За любые деньги. В горах эта порода даст фору любому их коню, а значит, и преимущество в бою. Если не удастся найти жеребца, Виктория знала, что она потребует у Гривастого Волка за спасение его сына. Кстати, о сыне!

– А нет ли у нас щенков тау?

Есть, как раз три десятницы назад одна из сук принесла приплод. Три кобелька. Все как один – рыжие. Вот и отлично. Виктория велела принести ей одного, самого симпатичного. Осталось последнее.

– Мастера, с сегодняшнего дня рабов будете брать у Саники. С вечера даете заявку, сколько людей на какие работы вам требуется.

Она откинулась на спинку стула и с любопытством наблюдала за раскрывающими в немом бессилии рты мужчинами. Ох не нравилась им эта блажь хозяина. Очень не нравилась. Виданное ли дело, идти на поклон к рабу! Этим приказом конт ставил Санику в один ряд с вольными мастерами, а это было нарушением всех правил. Виктория словно воочию видела, как у них вертятся в мозгах шестеренки, как возмущенно задрались вверх бороды, но… Кто же в своем уме пойдет против воли хозяина? Поэтому все промолчали, а уж что они подумали – ей было совершенно безразлично.

– Порядки будут меняться, привыкайте к этому или уходите.

– Уж не собираетесь ли вы, конт Валлид, дать рабам волю? – раздался у двери тихий голос Искореняющего.

Интересно, как давно он здесь стоит и сколько успел услышать? И подкрался так тихо, что Виктория даже не заметила. Плохо! Очень плохо, госпожа Вавилова! Вы совершенно расслабились.

При появлении ксена мастера вскочили на ноги, испуганно переглядываясь, а раб, к огромному удивлению Виктории, встал на колени. Она увидела, как в глазах Саники мелькнул страх. Ох, мало она знает об Искореняющих. Мало.

– Возможно. – Конт смотрел на брата Алвиса, прищурив глаза, его длинные пальцы при этом выстукивали по столешнице ритм похоронного марша.

– Если вы не возражаете, кир Алан, я посижу здесь в уголке. Мне нужно с вами кое-что обсудить. Надеюсь, я вам не помешаю?

«Мне не помешаешь, скользкий змей, а вот остальные, похоже, чуть штаны не обмочили при твоем появлении», – подумала Виктория, но вслух сказала:

– Если я скажу, что помешаешь, ты уйдешь?

Ксен усмехнулся и, взяв стул, отнес его к окну, где и уселся, закинув ногу на ногу. Вот хмырь! Виктория почувствовала жгучую ярость, словно стекающую огненной лавой от макушки к паху.