Выходит дьякон с кадилом. Сейчас он полон достоинства и важности, будто и не бегал никогда с мальчишками за бумажным змеем. Посторонние мысли немного мешают настроиться на молитвенный лад. Бужениново, птица, незнакомец, острог, пропавший Егор, разговоры с Эмили, мысли о собственном теле и его изменениях…
В церкви происходит легкое движение, которое чуть колеблет пламя свечей. Кадило, раскачиваясь, наполняет храм благовонием.
Появление отца Сергия на амвоне все преображает.
Батюшка начинает молитву. Его глаза охватывают пространство церкви. Кажется, каждое слово он предназначает именно тебе.
Вступает хор, и вот уже ощущается легкий молитвенный трепет души. Благодарственная молитва самая чистая и прекрасная. Асе все понятно в ней. Никто ни о чем не просит Бога. Все благодарят за то, что имеют.
Ася тоже искренне благодарит – за то, что она живет в теплом доме, учится, имеет друзей. Скорлупке, например, гораздо хуже приходится. Она вынуждена стоять на паперти и просить подаяние. Бог щадит гордыню Аси, не заставляет просить.
В церкви было много знакомых: учителя из гимназии, городовой, половой из чайной Кругловых, портниха, торговка из рядов. Все они благодарили за то, что имели.
Здесь, в церкви, Ася всегда вспоминала монастырь, в кельях которого так же пахло ладаном и воском. Любовь, в которую сестры кутали ее, Асю, как в пуховую шаль. Тогда же, в монастыре, она пришла к выводу, что сестры все любят Бога и Асю. А друг друга не очень любят и ябедничают друг на друга матушке-настоятельнице.
Бог в Асиной жизни появился прежде отца. Бога она любила и была уверена в ответной любви. А когда за ней приехал отец, которого она не помнила, то она плакала и не хотела идти к нему. Сестра Степанида вызвалась проводить их. Асе в память врезалась эта печальная дорога. Телега, безмолвная спина бородатого человека, которого она теперь должна любить и называть папенькой, и теплый бок сестры Степаниды, к которому она прижималась всю дорогу.
Она до сих пор не понимает, любит ли ее отец, но сама уже любила – робко и преданно. Он ни разу не прижал ее к себе, как это делает Богдан Аполлонович со своими детьми, ни разу не поговорил с ней по душам. Они жили рядом и ничего друг о друге не знали. Единственное, что поняла Ася о своем отце, – он был хорошим поваром, и его работа была в своем роде искусством. И вот когда он готовил, ей разрешалось стоять рядом и смотреть. Иногда он вдруг начинал объяснять ей, как и для чего он делает. Такие минуты Ася особенно любила. Но они выпадали редко – каждый из них был занят своими делами.
Вот и выходило, что Бог, которого она даже никогда не видела, знал о ней больше, чем родной отец. Еще отец Сергий как-то объяснил ей, что девочкам, у кого нет своей мамы, можно обращаться в молитвах к матери Христа, рассказывать обо всем и просить так часто, как хочется. И она не будет считать эту девочку надоедливой или плаксой. Ася всегда на службе вставала у одной и той же иконы, Казанской, и все свои просьбы обращала к ней.
Читали «Символ веры». Литургия подходила к своей вершине – анафоре. Священник обращается к собравшимся, ему вторит хор.
Если не смотреть вокруг, а закрыть глаза, то почувствуешь, что воздух от звука вибрирует. Можно представить, что сейчас ночь и ангелы поют среди звезд. А можно вообразить, что купол растаял и облако спустилось в церковь. Сесть на облако и унестись высоко, далеко…
Ася выплывает из своих мечтаний уже во время проповеди. Пытается вникнуть в смысл притчи, излагаемой отцом Сергием. Батюшка рассказывает о подвижнике Исааке, который на уста свои налагал хранилище молчания. По дороге в храм и из храма Исаак ни с кем не вступал в разговоры. Люди думали, что это гордыня, а это было сердечное безмолвие.
Словосочетание завораживает девочку.
Сердечное безмолвие. Она загадала: сейчас то, что скажет отец Сергий, будет для нее. О ней. Она жадно слушает.
– Так вот, возлюбленные братья и сестры, если мы все умом и сердцем поймем значение сердечного безмолвия, то, конечно, положим с вами начало к охранению своих чувств.
Да, это о ней. Это она сейчас ищет безмолвия, чтобы хранить внутри себя, как в ларце, впечатление от поездки в Бужениново. Замок. Волшебная птица. Лев…
А отец, вечно молчаливый? Не означает ли это, что когда-то он был другим? А если и он тоже что-то хранит внутри себя?
Ее вдруг осенило: отец хранит в своем безмолвии любовь к ее матери!
Это для нее стало совершенно ясно. Как-то вдруг здесь, во время службы, она примирилась с его угрюмостью и отстраненностью. Она уже чувствовала, что чем-то неуловимым все же походит на него.
Она вышла из церкви немного другая.
В Любиме все текло по давным-давно заведенному порядку. В городе, где на три с половиной тысячи жителей было пять церквей, включая тюремную, люди придерживались церковного календаря. В Петров день проводилась большая ярмарка. С этого же дня разрешалась охота. Совершались крестные ходы, паломничества в монастырь или на святой колодчик. Осенью убирали лен. В приходах справляли храмовые праздники. Но иногда врывалось в эту размеренную жизнь что-то стихийное, грубо нарушающее ее, как пожар.
В то лето ничто не предвещало беды. Большая ярмарка готовилась как обычно. Загодя съехались торговцы из окрестных сел и деревень. Постоялый двор Сонечкиного отца был переполнен. С утра в Петров день на торговой площади толпился народ. На углу, в доме дворянина Черемисова, отца Зои Александровны, было открыто окно, на подоконнике стоял граммофон. Звучала музыка, придавая ярмарочной суете особенный, волнующий тон.
Подруги договорились встретиться у часовни. Ася едва не опоздала из-за Эмили, которая снова увязалась за ней и, конечно же, собиралась непростительно медленно. Теперь подруги шли вдоль рядов, разглядывая товар. Чего здесь только не продавалось! Леденцы, большие малиновые и желтые петухи на палочках, засахаренные пряники, блины с начинкой, какую душа пожелает, горы огурцов, малина и смородина… А мед! Туески с медом самого разного оттенка – гречишный, липовый, луговой, майский и подсолнечный, мед в сотах и медовые тянучки… Пироги с различными начинками, творог, несколько сортов местного сыра, кругляши масла, а в колбасном ряду можно было купить настоящую редкость – сардельки!
Гимназистки подходили к лоткам, пробовали товар, приценивались, отходили. Особенно бойко торговалась Софи. В лавке у отца она научилась отличать качественный товар от залежалого, разбиралась в марках и названиях. Было весело ходить с ней от лотка к лотку.
