Князь направлялся в сторону дома посадника в надежде встретиться с боярышней, но увидел ее несколько раньше. Купава вместе с дочерьми Добрыни возвращалась домой из торговых рядов. Девушки весело обсуждали диковинки, которые доставили в город торговые люди из южных стран, и мимоходом обменивались любезностями со знакомыми парнями, осыпавшими их шаловливыми улыбками почти на каждом шагу. Когда девицы поравнялись с князем и приветливо поздоровались, Позвезд придержал за локоть Купаву и быстро прошептал:
— Приходи в рощу после обеда. Уезжаю завтра.
Солнце поднималось все выше и выше, заливая весь мир золотым сиянием, и Позвезд глубоко вдыхал раздольный воздух, упиваясь запахами трав и цветов. На все голоса заливались в роще птицы. В упоении своего божественного труда гудели пчелы и шмели. Цветы любовно раскрывали им нежные чашечки, полные сладости. Вокруг буйствовала природа, на вспаханных землях за Волховом тянулись к солнцу, колосились, цвели, наливались хлеба. И точно так же в молодом князе бушевала мужская сила. Как справиться с ней? Да и нужно ли… Последняя ночь осталась у него в Новгороде.
Милонега и Злата, словно сговорившись, все время пытались увлечь Купаву какими-нибудь девичьими заботами, и девушка с трудом нашла возможность ускользнуть незаметно из терема. Задыхаясь от быстрого бега, она взобралась на холм и сразу же увидела лежащего среди травы и цветов Позвезда. Услышав ее легкие шаги, он лениво потянулся и встряхнул волосами, в которых запутались лепестки ромашек.
— Теперь куда торопишься?
— С братьями встретиться надо. А затем вместе с ними отправлюсь в Киев.
— Возьми меня с собой! — взмолилась девушка.
— Нет. Не могу. Пойду налегке, слишком спешное дело.
— Я не стану обузой! Зимой ты меня больную с собой вез…
— Для тебя лучше всего остаться здесь. Слишком тяжкие времена наступают для Руси. Ярослав решил оторвать Новгород от Киева и прекратил платить дань. Понимаешь, что значит это? Киевский князь не простил Ярославу неповиновения и собирает войско. Это Святополку все сходит с рук — отец чувствует перед ним вину и потому все прощает. А с Ярославом у великого князя давно уже все наперекосяк идет. Еще с той поры, как его мать Рогнеду едва казни не предал.
— Я слышала об этом… Но неужто и впрямь между ними начнется война? Разве такое мыслимо? Чтобы сын и отец…
— Боюсь, все к этому идет. Потому и буду спешить. Хочу попытаться отца утишить. Для того и собираюсь сначала заехать в Муром и Ростов, чтобы взять с собой Бориса и Глеба. Дело спешное и трудное, поэтому ты останешься здесь. Я наведаюсь к твоему отцу и постараюсь все объяснить.
Услышав имя Глеба, Купава примолкла. Заявиться к нему в Муром вместе с Позвездом представлялось совершенно немыслимым. Конечно, много воды утекло за то время, как они расстались, вполне могло случиться так, что у Глеба уже появилась невеста. Но Купаву беспокоило не это. Ее смущало то, как она сама посмотрит в глаза своему другу, которому клялась в вечной любви. Пусть даже эта клятва прозвучала лишь в ее детской душе.
— …Прости меня за все. За то, что вновь оставляю одну. Будь осторожна, любушка моя. Слишком много чужих людей здесь теперь будет бродить… Как жаль, что время слишком быстро завертелось… Я хочу сказать, что… кажется, я люблю тебя. Более всего хотел бы назвать своей и никогда не разлучаться… Хочу верить, что именно Лада, богиня любви, привела меня в тот лес, где на тебя напали разбойники… Жаль, что так глупо мы вели себя… Теряли время, которое подарила нам судьба…
Купава с волнением смотрела в удивительно светлые глаза князя. Она не могла поверить, что наяву слышит это признание, и готова была расплакаться от сознания того, что впереди их ожидает новая разлука…
— Я буду ждать тебя, княже… и не стану проклинать, если уедешь и забудешь. Значит, так решили боги, в которых верят ведуньи и волхвы. Если же ты и в самом деле любишь меня, то вернешься. Слышишь, мой единственный, мой любимый…
Позвезд прервал ее слова ласковым поцелуем, от которого у девушки поплыла голова… Пытаясь справиться с головокружением, девушка мягко отстранилась:
— Думаю, все же не стоит торопиться…
— Думаю, мы не должны повторять ошибки и глупо терять время… Я приду к тебе ночью!
* * *
Давно уже все стихло и в тереме, и во дворе. Лишь под окном светлицы пели о своей любви соловьи, любимцы богини Лады. Было так тихо, что можно было услышать, как шумят волны могучего Волхова и лениво перекатываются камни.
Когда сон смежил веки девушки, легкий камешек ударился о створку окна. Купава вздрогнула и испуганно открыла глаза. Повторившийся стук заставил ее вскочить с постели. Девушку обдало волной жара. Неужто он и впрямь решился на такое… Дрожа от страха и волнения, она выглянула в оконце. В неясном свете месяца она разглядела запрокинутое вверх лицо князя, а через мгновение он уже приставил к стене невесть откуда взявшуюся лестницу. Купава заметалась, не зная, как поступить — то ли звать на помощь, то ли, забыв стыд и сомнения, позволить ему совершить то, к чему давно стремилась она сама…
Пока она раздумывала, Позвезд легко поднялся по качающейся лесенке, с трудом протиснулся в маленькое оконце и заключил девушку в жаркие объятия. Она поспешно выскользнула из кольца его рук и отошла в сторону, пытаясь спрятать покрасневшее лицо от его пронизывающего взгляда. Покачав головой, он вновь приблизился к ней, коснулся ее волос, наклонился и едва слышно произнес ее имя. И никогда раньше оно не звучало так нежно. Это был зов сердца — сладостный и манящий…
Крепко стиснув девичьи тоненькие плечи, Позвезд повернул Купаву к себе лицом, и она послушно заглянула в его глаза… Их губы слились… Жаркая молния пронзила обоих, а поцелуй оказался слаще меда!..
Когда князь на миг оторвался от губ девушки, он увидел, что восхитительные глаза девушки залиты слезами. Позвезд нежно приподнял ее подбородок и ласково поцеловал эти дрожащие слезки, словно пчела, собирающая нектар с цветка.
— Не плачь, — прошептал он ей на ухо.
Рука его прошлась по мокрой от слез щеке, опустилась ниже… кончики пальцев коснулись ее нежной груди. Разум кричал в ней, что она не должна позволять ему вольности, но это казалось глупостью… Все, что происходило сейчас, было всеподавляюще, и голос разума отступил. Где-то в глубине поднимался ураган страсти, не было ни сил, ни желания противостоять ему. Со слабым стоном Купава закрыла глаза, чувствуя, что тонет в волнах сладостных ощущений… Еще миг — и вокруг шеи Позвезда обвились прохладные нежные руки, власть которых над мужчиной сильнее всех приказов в мире. И князь полностью подчинился этой любви, любви неповторимой и манящей…
