Вместе с Андреем Дмитриевичем Ия работала на монтаже аппаратуры двигателей — самой ответственной операции по восстановлению «Малахита». Тяжелые думы мучили девушку. Она с грустью думала о том, что скоро расстанется с этими удивительным светлокожими людьми, к которым так привязалась за это время. Часто, оставив работу, она заходила в корабль, в каюту Ожегова, и с волнением рассматривала матовую пластинку, на которой возникало, изображение его погибшей жены. Оттуда она отправлялась в обсерваторию спутника. Сосредоточенная, замкнутая, она садилась у бинокулярного объектива электронного телескопа и подолгу смотрела туда, где в легком тумане атмосферы величаво плыла по космосу планета двух звезд — Сирасколия. Иногда объективы затягивала плотная пелена — Ия беззвучно плакала.
Ожегов и Икар заметили, как резко переменилась Ия. И они тоже все чаще и чаще с сожалением думали о том, что скоро им придется расстаться.
Однажды, когда после работы они вернулись в свою каюту, Андрей Дмитриевич испытующе посмотрел на Икара и сказал:
— А что, если мы попробуем пригласить Ию полететь с нами на Землю?
— Она откажется, — безнадежно ответил Икар. — Нет, она, конечно, откажется…
— А все-таки я с нею поговорю, — задумчиво, словно припоминая что-то, сказал Ожегов. — Может быть….
Он резко повернулся и вышел из каюты.
Икар настороженно ждал прихода отца. Он еще не мог объяснить себе долгих разговоров отца с Ией во время полета, взглядов, которыми они иногда обменивались. Он не понимал, почему отец все чаще и чаще уединяется в своей каюте на «Малахите», в скорбном молчании рассматривая стереоскопическое изображение его матери на матовой пластинке, не мог объяснить, почему так притягивает к себе эта пластинка Ию. Он знал только одно — Ия навсегда вошла в их жизнь, и отец, и он, где бы они ни были, будут с тоской вспоминать о ней. Ему и самому не раз приходила в голову мысль сказать отцу, чтобы он попытался пригласить Ию полететь с ними на Землю, но он не верил, что это возможно. А как хорошо было бы, если бы Ия согласилась полететь с ними!
Резкий стук в дверь заставил Икара вскочить на ноги. В каюту вошли Андрей Дмитриевич и Ия, — и Икар услышал ликующий голос отца:
— Она согласна, Икар! Она согласна! Мы вместе полетим на Землю!
Икар бросился к Ие и крепко-крепко обнял ее. А она, взволнованная, счастливая, ласково гладила его по мягким сбившимся волосам, по вздрагивающим плечам и тихонько говорила:
— Мы будем хорошими друзьями, Икар! Правда ведь? Мы будем очень хорошими друзьями. Я помогу твоему отцу наладить связь с Сирасколией… Я должна быть там, где будет он…
…Ожегов и Ия ушли, чтобы помочь принять грузы, доставленные ракетами. Икар бесшумной тенью выскользнул из каюты и быстро побежал в ангар. Лифт бесшумно поднял его на верхнюю площадку «Малахита». Через открытую шлюзовую камеру он вошел в корабль.
В звездолете было темно, но Икар уверенно находил дорогу в переплетении люков и коридоров. В каюте отца он зажег свет. На столе, на старом месте, стояла фотокарточка матери. Икар несколько минут молча смотрел на нее, потом взял и отнес в свою каюту. Быстро открыл круглый контейнер, в котором хранилось самое дорогое его сокровище — дневник-магнитофонные ленты, и опустил снимок на самое дно.
Горечь и радость боролись в душе Икара, когда он оставлял корабль. И радость победила. Икару шел восемнадцатый год, он уже понял суровый и незыблемый закон природы: живым — жить на земле.
Через два месяца ремонт «Малахита» был окончен. Экипаж «Ара» тоже собрался на спутнике-космодроме — корабли должны были стартовать почти одновременно.
Решение Ии лететь на Землю с Ожеговым и Икаром не встретило на Сирасколии осуждения — каждый гражданин Родины Человеческого Счастья волен был сам решать свою судьбу, если его решение не наносило вреда обществу. В отлете же Ии сирасколийцы видели только пользу — она поможет землянам быстрее установить с ними связь. Вместо Ии в состав экспедиции «Ара» был включен новый врач.
И вот наступили минуты прощания. Крепкие рукопожатия, дружеские взгляды, огромные букеты цветов… Алюа, Нор и другие члены экипажа поднимаются по трапу на корабль. Электромагнитные краны выводят его на стартовую площадку, и он медленно вонзается в космическую ночь длинной сверкающей молнией.
Вслед за ним стартует «Малахит». Некоторое время корабли, разделенные сотнями тысяч километров, летят по одному курсу. На экране локатора Ия, Андрей Дмитриевич и Икар видят длинную светящуюся черту. Затем Алюа кладет свой звездолет на новый курс, и черта исчезает.
Ожегов включает двигатели, постепенно наращивая их мощность, и замирает у центрального пульта управления. «Малахит» летит к Земле.
ЭПИЛОГ
Они стояли на Красной площади Москвы — высокий широкоплечий мужчина с обветренным открытым лицом, согретым мягким сиянием чуть прищуренных голубых глаз; смуглая тоненькая женщина с тяжелой копной иссиня-черных волос и коренастый юноша с такими же, как у мужчины, широкими, сведенными на переносице, бровями, похожими на два созревших пшеничных колоса, и слегка тяжеловатым подбородком. Ожегов и Икар были здесь в последний раз свыше двухсот лет тому назад, перед стартом «Малахита». И вновь они пришли на единственное на земном шаре место, которого не коснулось время, и прислушивались к малиновым всплескам курантов на Спасской башне. Благодарное человечество, как святыню, сохранило эту башню и седые стены Кремля, у которых в строгом молчании застыли ели, и источенную веками брусчатку Красной площади, и, казавшиеся игрушечными рядом с устремленными в небо громадами из бетона, алюминия и стекла, резные купола собора Василия Блаженного.
Ранее майское утро позолотило звезды на старинных башнях, сотнями разноцветных огоньков вспыхнуло на окнах дворцов, а они стояли, крепко держась за руки.
Легкий ветерок, напоенный ароматом далеких полей, обдувал их взволнованные лица, приглаживал волосы; глубокая тишина окружала их — город еще спал, и никто не мешал им громким словом, веселым смехом, звонкой песней — троим на площади нужна была тишина.
Их видели в этот день на площади Дерзновенных, у памятника героям, павшим в черных глубинах космоса. Гигантская серебристая ракета, устремленная в небо, и бронзовые многометровые фигуры людей утопали в цветах. Они тоже положили к подножию цветы, яркие, прекрасные цветы Сирасколии, и долго стояли, склонив головы и вспоминая товарищей, отдавших свои жизни, чтобы проложить человечеству путь к звездам.
Потом они оказались далеко за городом, на космодроме, где стояла на ажурной эстакаде готовая к старту ракета «Стремительная». Она должна была отнести Икара на постоянный искусственный спутник Земли «Пионер-8», который теперь стал космическим портом для кораблей, улетающих в космос.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
