И вышла окончательно, прикрыв за собой дверь.
Кэт спустилась вниз на лифте. Скомандовала портье за стойкой.
- Будьте добры, сэр, вызовите мне такси.
Портье, пожилой дядька в синей ливрее, набрал номер.
- Знаете что, - сказала вдруг Кэт, облокачиваясь о стойку, когда адрес Нью-йоркской квартиры Джерри был продиктован в трубку. - Рождественские чудеса - это, простите за выражение, чепуха. Они не сбываются.
- Как вам угодно, мисс, - с почтением согласился привратник. - Выходите, такси сейчас будет. Ранее утро и пробок нет.
Она вышла. Пока стояла на тротуаре, смотрела на тополь, растущий у парадной. Не такой готичный, как накануне вечером, но он все равно ей нравился. Вскоре подъехало такси, Кэт забралась в него и отправилась в аэропорт.
Ушла, гордо и независимо, оставшись верной себе до конца. Не показала, что страдает от обиды, хотя от финальной шпильки не смогла воздержаться. Если бы воздержалась, не была бы собой. Кэт. Джерри улыбнулся, не находя в себе сил подняться. Ему казалось, она все еще лежит рядом и потягивается. Встает, расхаживает по комнате. Как же хочется поймать ее, затянуть назад в постель. Ее голос звучит в ушах. Он видит глаза, в которых гневно вспыхивают золотые искорки. Бронзовая плата за услуги осталась единственным напоминанием.
Гордячка. Пусть едет в свой Даллас. Препятствий, которые бы удержали его от новой встречи с ней, нет. Скоро она вернется сюда, в эту комнату, в эту постель.
Джерри поразмыслил. Дотянулся до телефонной трубки, сел поудобнее, тщательно прокашлялся. Набрал по памяти номер.
- Дэвид, доброе утро! - вежливо заговорил он, - Джерард беспокоит! Я в Нью-Йорке... Да, приехал... Да, по делам. Спасибо! Я передам ваши слова Софи. Конечно! У меня к вам есть просьба, Дэвид! Не откажите, буду очень признателен. Если у вас появится возможность встретиться со мной на бизнес-ланч на днях, вы меня осчастливите. Суть вопроса? Есть нечто важное, Дэвид...
...Закончив разговор, Джерри откинул одеяло. Откуда-то из его глубин внезапно вырвались белые трусики, мотыльком порхнули к потолку и повисли на одном из рожков люстры.
- Доброе утро, Кэт! - поприветствовал их Джерри, поднялся и направился в душ.
Визави Джерарда пришел на лэнч в респектабельный ресторан на Манхэттене вовремя. Джерард, явившийся за двадцать минут до начала встречи, сердечно поприветствовал его - подтянутого, широкоплечего старика лет семидесяти, одетого в изысканный костюм цвета белой шерсти. Дэвид носил короткую бородку-эспаньолку, имел выразительный горбатый нос. Зачесанные назад волнистые седины и глубокие морщины на волевом, одухотворенном лице делали его похожим на библейского апостола.
- Я узнал, кто она, - старик приступил к делу немедленно, усаживаясь и отпивая Perrier из бокала. Расстегнул на скатерти золотую застежку кожаного портфеля, - должен сказать, Джерард, выбор твой мне понятен. У меня есть кое-какие бумаги, фото в том числе... Красивая девушка.
Джерард взял переданные ему через стол бумаги, перелистал их, пока Дэвид застегивал и убирал портфель, посверкивая старинным перстнем на безымянном пальце. Полудрагоценный камень перстня украшал выгравированный каббалистический знак.
- Мир тесен, Джерард. Я выяснил, что работает она на одну даму, которую мне посчастливилось знать по бизнесу. Дама эта особенная, с акульей хваткой, в наших кругах знаменитость, большой профессионал для своего, по моим меркам, юного возраста. Она хвалит подчиненную. Эта Катерина Шэддикс - эксперт по прерафаэлитам. Имеет чутье на авторов раритетных картин. Марго Уайнпот относится к ней по-матерински, а сентиментализм этой даме не очень-то свойственен.
- Вы очень помогли мне, Дэвид, - Джерард наклонил темноволосую голову в знак благодарности, - Мисс Шэддикс мне не безразлична. Я очень в ней заинтересован.
Старик глянул на него проницательными глазами. Что-то секунду обдумывал, потом, словно сдаваясь, махнул рукой.
- У меня, как всегда, цейтнот, Джерард. Если ты желаешь, чтобы я еще что-то сделал для тебя и этой твоей русской, говори сейчас. В ближайшее время я вряд ли смогу выкроить время для встречи.
- У вас все в порядке? Как бизнес?
- В бизнесе у меня не бывает проблем, мальчик. С ними я расправляюсь в зачаточном состоянии. На данный момент случилось кое-что другое. Я этого не ожидал. Внук, Марк... Он попал в беду.
- Что с ним?
- Арестован. Только не заставляй меня вдаваться в подробности. Мы разбираемся. На тебя я отвлекся с удовольствием. Хотя бы какой-то шанс немного забыться.
- Я к вашим услугам, Дэвид, имейте это ввиду. Я, ресурсы моей семьи - распоряжайтесь нами по своему усмотрению.
- К сожалению, ты тут помочь ничем не можешь. Не забивай голову, - старик похлопал Джерри по плечу. - Ты похож на прадеда, Джерард. Он тоже был такой - никогда мелочился, предлагал сразу все, что имел. В память о нем, и о долге перед твоей семьей, который я не смогу оплатить, я тебе говорю - смело проси, что еще хочешь, я решу твои вопросы.
Глава 6.
Шотландия, XIX век.
Стукнула дверь. Милле, одетый в костюм для верховой езды, прошел к окну, раздернул плотные шторы и распахнул оконные створки. В комнату хлынул утренний ветер, взметнул ткань полога, сдул со стола иссеченные чернилами листы, лизнул спину лежавшего поперек кровати человека. Милле прислонился к подоконнику. Бойс застонал, поднял с простыней взъерошенную голову и уперся в друга мутным взглядом.
- Почему ты решил заморозить меня, Джон? - сонно просипел он и снова упал на подушку, - Что тебя беспокоит с утра?
Милле скрестил на груди руки.
- Молчишь, - зевнул Бойс, - я должен догадаться сам. Хорошо, попробую.
Молодой человек сел, подгребая под себя одеяло, прислонился к кроватной спинке.
- Итак, - он потер глаза кулаками, проморгался и снова зевнул, едва не своротив себе челюсть. - Начнем. Я поступил вчера легкомысленно. Не нужно было брать тебя на праздник. Теперь ты не можешь спать.
Милле фыркнул и заворчал с порицанием.
- Угадал, - Бойс потянулся, хрустя суставами. - Ну, прости меня. Я хотел, как лучше. В следующий раз трижды подумаю прежде, чем звать тебя с собой. Позволь мне угадывать дальше. Тебе в душу запала Катриона Монро. Дурочка Кэт. Прекрасная, как заря, наивная, словно зайчонок на лугу, играющий солнышком. Наметанный взгляд художника узрел уникальную фактуру. Пальцы аж сами тянутся к кистям. Хочешь рисовать ее, Милле?
Джон отлепился от подоконника и уселся на стул, с грохотом придвинув его к кровати.
