невероятно крепкий кофе – судя по всему, кто-то из служанок дежурил в ода и заметил мое пробуждение.
Кофе помогло окончательно проснуться, поэтому я тихонько поднялась со своего места и вышла наружу.
В соседней комнате две служанки привели мои волосы в порядок – заплели несколько кос, затем собрали их в одну. Предложили одежду на сегодня. По их словам, выбор был довольно скромным, но как только я стану икбал господина, у меня сразу же появится собственный гардероб и подаренные им драгоценности.
Пока же пришлось довольствоваться общественными шароварами, двумя темными туниками – тонкой и плотной – и коричневым кафтаном со стоячим воротником, а еще платком на голову.
Закутавшись и моментально вспотев, я попросила разрешения выйти в сад, сказав, что мне обязательно нужно подышать свежим воздухом.
Ну что же, вчера я ни в чем не ошиблась, и садов во дворце было два, но обитательницам гарема позволяли гулять только в том, который примыкал к женскому крылу. И гулять я там могла столько, сколько пожелаю.
Я пожелала сейчас же и много, а заодно позвала себя сопровождать Лулу. Соврала ей и остальным, что девочка напоминает мне оставленную дома маленькую сестричку, поэтому меня успокоит ее присутствие.
Они же не хотят, чтобы я впала в истерику, тоскуя по дому?
Такого никто не захотел, и Лулу отдали в полное мое распоряжение до тех пор, пока не проснутся остальные в гареме и не понадобится ее помощь с одеждой и прическами.
По моим прикидкам, у меня было около получаса или даже больше на разговор по душам. Но я не собиралась терять время зря.
Уже скоро мы с Лулу очутились в саду, дорожки которого мели служанки, убирая последние следы принесенного вчерашней бурей песка.
Чуть поодаль за нами следовали двое слуг. Это были мужчины, которых здесь почему-то не считали за мужчин, но именно таким была доверена охрана гарема.
Заодно имелись и другие – подозреваю, самые настоящие мужчины, – чьи расхаживающие взад-вперед далекие фигуры я видела на окружавших дворец стенах. Это были караульные – именно их мне придется миновать, когда я буду готова к побегу.
Поэтому, гуляя по саду, я принялась подсчитывать их количество. Про Лулу тоже не забывала, потому что в плане моего побега ей отводилось серьезное место.
Правда, я еще не знала, какое именно.
Но пока что мы молча шагали по дорожкам, и девочка, опустив голову, смотрела себе под ноги.
– Наш караван долго шел через пустыню, – наконец произнесла я. – Мы начали свой путь в Фисе, и почти неделю, а то и больше, я глядела на пески и верблюдов. Но два дня назад, к моему счастью, мы наконец-таки увидели людей, потому что караван остановился в деревне под названием Джазан.
Девочка встрепенулась, но промолчала.
Я тем временем продолжала:
– Мне было скучно, и я попросила, чтобы меня развлекал историями местный старейшина, потому что мне порядком надоели верблюды и барханы. И уже скоро в мой шатер привели некоего Хакима…
Лулу всхлипнула, но, опять же, не произнесла ни слова.
– Он рассказал мне множество историй, но одна из них мне понравилась больше всего. Та, в которой Хаким путешествовал по миру так долго, пока не решил, что на его веку ему хватает приключений. Теперь он живет в Джазане и ждет не дождется, когда домой вернется его правнучка Лулу, которую он очень любит.
Еще один всхлип, и я решила, что пора переходить к делу.
– Хакиму жаль, что он не был рядом тогда, когда умерли ее родители, а его правнучку забрали в Магдеш, в услужение к Пустынному Ястребу.
– Лулу – это я, а Хаким – мой прадед, – снова всхлипнув, призналась мне девочка.
– Я знаю, он мне сказал. Мы договорились, что я привезу тебя домой, после чего вы отправитесь в прекрасное место. Туда, где живут красные драконы.
– В город Аль-Убари, – шепотом произнесла Лулу. Затем покачала головой: – Но это невозможно, госпожа!
– И почему же невозможно? – удивилась я.
Думала, что сейчас Лулу скажет, будто бы такой оазис не существует, а красные драконы – это лишь досужие вымыслы, но дело оказалось совсем в другом.
– Отсюда никак не сбежать! И к прадеду мне уже не вернуться!
– Я бы не была столь категорична насчет побега, – сказала ей. – И вот еще, зови меня Аньез.
Но девочка качнула головой.
– Я много раз думала о том, как отсюда выбраться, госпожа…
– Аньез, – напомнила ей.
– Госпожа Аньез. Мне очень хочется вернуться домой, потому что… Потому что…
– Тебя здесь обижают?
Лулу вновь покачала головой, и по ее лицу потекли слезы.
– Госпожа Сайрин постоянно мне твердит, что уже скоро… Очень скоро я стану взрослой и обязательно привлеку внимание господина Надира, потому что я красивая. Но я не хочу! – Лулу всхлипнула. – Господин Надир меня пугает, а я…
Мне захотелось ее обнять, но я помнила, что за нами следят.
– Мы отсюда выберемся, – твердо сказала ей. – Но для этого мне понадобится твоя помощь, Лулу, потому что одной мне не справиться. Но сначала скажи мне вот что…
Во-первых, Маиса. Мне нужно было знать, добрался ли караван до Магдеша после того, как утихла песчаная буря, и что стало с моей горничной.
Но Лулу понятия не имела. Посоветовала поговорить с госпожой Сайрин – та могла быть в курсе, потому что она знает все, что происходит во дворце.
– Кассим, – продолжала я. – Темнокожий стражник на главных воротах. Я опишу тебе, как он выглядит. Сможешь ли ты его отыскать и осторожно с ним поговорить? Мне нужно будет кое-что ему передать.
Но и в этом Лулу никак не могла мне помочь – выход из женской части дворца для нее был закрыт. Зато на третий мой вопрос, к удивлению, девочка дала положительный ответ.
– Чтобы отсюда сбежать, мне надо будет снять браслеты, блокирующие магию, – сказала ей. – Но я не представляю, где может храниться ключ. Вот, посмотри, – и показала девочке на прорезь замка. – Ключ должен быть тонким и длинным.
– Думаю, я знаю, где он, госпожа Аньез! – отозвалась Лулу, и я возликовала.
Но осторожно возликовала, не без этого.
– Откуда, Лулу?!
– Я… Одно время я убирала у нашего господина и приносила ему еду и питье, когда во дворце случилась Пустынная Лихорадка. Здесь почти все заболели, а несколько девушек даже умерли, но у меня оказался этот… Им… Инн…
– Иммунитет, – подсказала я, и Лулу кивнула.
– Мои родители умерли от Пустынной Лихорадки, но я больше не могу заразиться, потому что уже ею болела. В
