Матросы сразу начали крутить педали. Крылья медленно повернулись. Лотар давно заметил, что сначала они ходили в шарнирах не очень быстро. К тому же и скрипели отчаянно, делая первые, не совсем уверенные обороты… Да ведь там песку – словно кто-то специально подсыпает, вдруг решил Лотар, но тут же забыл об этом.
Первых атакующих задержал Сухмет, прочертив вокруг «Летящего Облака» широкий круг огня. Добрых два десятка солдат повалились на землю, объятые пламенем. Но других это не остановило. Они просто перепрыгнули через горящих, как факелы, товарищей, на бегу выхватывая мечи.
Тогда Лотар изо всех сил толкнул им навстречу главнокомандующего Ло и приготовился к драке. Он решил пощадить Ло потому, что, во-первых, тот уже передал Лотару все, что Драконьему Оборотню нужно было узнать. А во-вторых, потому, что уж очень хотелось испортить Джа Ди карьеру. Ведь живой Ло мог погубить Ди в отместку за коварство и предательство. А остановить такого опасного врага, как Ди, было уже немалой победой.
Потом Лотар проверил противоположный борт «Летящего Облака» , где фои также пошли в атаку, но не так ретиво, ибо их Ди видеть не мог. Там несколько человек тоже горели на земле, как головешки, и это сдерживало атакующих.
Первые фойские солдаты бросились на Лотара всем скопом. Тогда Желтоголовый применил сложный восточный прием, названный «две мельницы, останавливающие тучи». Внешне все было просто: каждое его движение – замах или сам удар в любом направлении – превращалось в легкий секущий выпад и опережало любое защитное действие противника. Но решиться на это Лотару было нелегко, потому что такая техника боя не оставляла никаких шансов тому, кто владел мечом хуже Желтоголового. К тому же пораженные солдаты отваливались назад, а добиться этого можно было только ударами в самые уязвимые места, вызывая нестерпимый болевой шок. Да и фойские доспехи почти не защищали тело…
То есть Лотару приходилось бить на поражение. Он и бил, взмахивал Гвинедом, словно веером. А тех немногих, которые случайно прорывались вперед, – уже оцепеневших от боли и практически мертвых, – на всякий случай встречал кинжалом.
Пару раз он пожалел, что у него нет леворучного меча, равного Гвинеду. С ним удалось бы не всех убивать, а пощадить хоть десяток олухов, которые и мечами-то размахивали, как крестьяне цепами. Кинжал все-таки был слабоват – блокировать выпады или отводить их в сторону еще можно, но вся сила ударов каждый раз приходилась на руку. Будь у него вакизаши, левая рука осталась бы невредимой, а так она очень скоро заныла от кисти до локтя, и Лотар понял, что теперь придется ее щадить и больше работать Гвинедом.
В общем, остановить вал атакующих удалось легче, чем могло вначале показаться. Фои просто отвалились после четырех-пяти рядов полегших, как колосья под серпом жнеца, солдат. Трое или четверо попытались подпрыгнуть, повиснуть на крыльях и не давать им набрать полные взмахи, но было уже поздно: крылья двигались очень быстро, приподнимая «Летящее Облако» над песком. Кроме того, в воздухе запели стрелы и прошили чересчур догадливых торопыг.
Вдруг Купсах на юте заорал, что «Летящее Облако» взлететь почему-то не может.
Лотар остановил очередных пятерых атакующих тремя горизонтальными ударами и посмотрел, что творилось по ту сторону борта. А творилось там такое, что… В общем, кто-то из молодых и прыгучих солдатиков все-таки достал левое крыло «Летящего Облака» и сумел его затормозить. Ему помогли, теперь там висела по меньшей мере дюжина фоев, и крыло практически остановилось. Это грозило полным поражением.
Лотар услышал визгливый крик Джимескина. Неужели банкир бросился в атаку, подумал Лотар, но тут же отбросил это соображение: этого не могло быть, потому что не могло быть никогда. Отвлекшись на мгновение от драки, он снова посмотрел, что творилось с той стороны.
К висящим на крыле фоям пробивался небольшой отряд – в нем были Рубос, и Партуаз, и Каш с Виградуном. Лучше всего дело шло у Каша. Он работал мечом почти как Лотар, был весь в крови и продвигался к крылу, как раскаленный нож сквозь рыхлый снег… Виградун сражался в своей манере, стремясь одолеть как можно больше противников. Лотару даже показалось, что он пытался дотянуться до некоторых отпрянувших от него и практически уже не опасных вояк – преследовал, чтобы доказать свое совершенство, свое превосходство над ними. Рубос… Ну, Рубос оставался самим собой – от его могучих ударов тела противников разваливались до пояса, в разные стороны летели отрубленные руки и ноги, он с удовольствием проламывал хлипкие фойские кожаные доспехи и выбивал чудовищными по силе ударами мечи из рук противников.
А вот Партуаз сдавал. Он вообще сунулся в это дело только по приказу Джимескина, который просто струсил. Теперь телохранитель расплачивался за неразумного господина… Он получил два удара по ногам, остался стоять только благодаря воле и истерической силе выживания… Но было ясно, что мгновения его сочтены, он слишком слаб, чтобы ввязываться в такую драку.
Откуда-то сбоку появился забрызганный кровью Сухмет. Он положил почти десяток фоев каким-то смертельным колдовством и заорал:
– Все, господин, левое крыло свободно, будь готов схватиться за веревку, когда мы взлетим!
Лотар кивнул, показывая, что услышал и понял. Тогда Сухмет быстро, как белка, взобрался по скобам на борт «Летящего Облака» , и Лотар тут же услышал, что скрип крыльев стал очень быстрым. Их корабль снова взлетал.
Пуганув фоев, Лотар сунул кинжал за пояс и схватился левой рукой за скобу, по которой только что взобрался наверх Сухмет, оттолкнул ногой какого-то дурня с расширенными от ужаса глазами и приготовился взлететь. «Летящее Облако» поднялось над песком, Лотар подивился, какая гора трупов в три, иногда четыре ряда лежала вдоль того борта, который он защищал, и тут увидел фойских лучников…
Впрочем, их не стоило опасаться – тут постарался Сухмет, одевший гондолу с помощью посоха Гурама в почти непробиваемую, невидимую противнику броню силовой защиты…
Кроме того, прямо над Лотаром, выпрямившись в полный рост, как на стрельбище, стояли Бостапарт и Рамисос. Они били из луков в темпе, от которого даже у Лотара зарябило в глазах. Вдвоем они никому не позволили прикоснуться к левому крылу и сдерживали невероятное количество фойских вояк, убивая почти каждого, кто казался слишком опасным. Молодцы, решил Лотар, даром времени не теряют.
Корабль поднялся уже саженей на пять, когда откуда-то сзади раздался вопль отчаяния. Лотар взлетел на палубу, чуть поскользнувшись на досках, потому что его сапоги были залиты кровью погибших фоев, и проскочил к левому борту. Да, положение было не таким уж безоблачным…
