В конце концов, я тогда в самом деле была наполовину слепой. От волнения могла не обратить внимание...
И тут меня пробивает, что я тихо ахаю. Закрываю ладонью рот, чтобы себя не выдать.
Что, если Демьян тогда не был в коляске? Я еще при нашей первой встрече обратила внимание, что он не похож на парня, у которого есть проблемы со здоровьем. По крайней мере мышцы его ног не выглядят ослабленными или атрофированными. А значит в кресле он сидит не так давно, и тогда в клубе вполне мог стоять на своих ногах.
Демьян и Никита беседуют, при этом со стороны это выглядит, будто они знакомы не один день. Топольский стоит с переплетенными на груди руками, Демьян держит руки на подлокотниках. Они лежат свободно, расслабленно. Ник тоже не выглядит напряженным.
Зато меня потихоньку накрывает. Какого вообще черта?
Почему я здесь прячусь, стоя на четвереньках? Подглядываю как вор, хоть я точно ничего не сделала предосудительного. Не обманывала Никиту, не притворялась перед Демоном. Так зачем этот цирк?
Встаю с земли, отряхиваю руки и колени. Парни пока меня не видят, но я с решительным видом направляюсь к ним.
Демьян замечает меня первым. На его лице мелькает удивление, но после короткого меткого взгляда в сторону кустов удивление сменяется догадкой. Парень с ухмылкой наблюдает, как я приближаюсь, и следит за мной с ожиданием.
Никита резко оборачивается, и когда видит меня, мгновенно преображается. Если до этого он свободно болтал с Демьяном, то сейчас замолкает и следит за мной исподлобья с застывшим выражением лица. В глазах искрится лед, в общем, ничего нового. Моя персональная версия Никиты Топольского с холодным взглядом и ледником в сердце.
— Привет, Демон, — здороваюсь с Демьяном.
Тот улыбается уголком губ, отчего улыбка выходит кривоватой и насмешливой.
— Привет, Маша-растеряша. Что ты делала в кустах? Снова что-то уронила?
Значит, он заметил меня раньше, когда я присела завязывать шнурок. И конечно увидел, как я подглядываю.
Это, конечно, позорище, но стараюсь не подавать вид, что у него получилось меня смутить. Прячу руки за спину и впиваюсь ногтями в ладони чтобы не покраснеть.
Ну пожалуйста, не надо, чтобы я краснела. Мне совсем не стыдно, что я подслушивала. Ни капельки. Просто не надо мне лгать.
Пожимаю плечами как можно более безразличнее и отвечаю, изо всех сил стараясь не смотреть на Никиту:
— У меня развязался шнурок. Я присела, чтобы его завязать, как тут услышала кое-что интересное, касающееся меня.
— Что именно? — спрашивает Демьян. Ему почему-то весело, чего нельзя сказать о Топольском.
Ник не скрывает, как ему трудно выносить мое присутствие. Хмуро меня разглядывает, отчего я себя чувствую очень неуютно. Но меня уже ничего не может остановить.
— Значит, все-таки Демон, — говорю не спрашивая, а утверждая. Демьян смотрит, не мигая, с той же кривой ухмылкой. Вместо него заговаривает Топольский.
— А что тебе не нравится? — он зло щурится. В голосе явно чувствуется раздражение. — Чего ты везде лезешь?
— Мне не нравится, когда из меня делают идиотку, — отвечаю неожиданно резко. — Ты назвал его Демоном. Почему?
К моему удивлению, Никита явно не ожидал такого вопроса. Он выглядит сбитым с толку и уже не таким раздраженным.
— А как еще мне называть чела, которого зовут Демиан? — спрашивает Топольский и непонимающе дергает плечом.
Недоверчиво смотрю то на него, то на Демона-Демьяна. Или просто Демьяна?.. Они меня совсем запутали.
— Откуда вы знаете друг друга? — делаю последнюю попытку, но здесь почву из-под ног выбивает Демьян.
— Так здесь и познакомились, — он очерчивает рукой воображаемую границу кампуса. — Было бы странно не поболтать с земляком. Ты же меня игнорируешь.
Я окончательно теряюсь. Они все правильно говорят, вот только внутри по-прежнему остается муторное чувство.
Как будто я с завязанными глазами пытаюсь поймать что-то неуловимое, а оно ускользает сквозь пальцы.
— Ты не сказала, почему я не могу называть его Демоном, — выдергивает из ступора голос Топольского. Который, естественно, звучит с издевкой.
Я настолько выдохлась, что ничего не могу придумать. В голове как назло единственный вариант — правдивый. Вот его и выдаю своему сводному брату.
— У меня есть друг, мы общаемся в мессенджере. Его зовут Демон. Я его никогда не видела и была уверена, что это Демьян.
— Почему именно он? — впивается Никита пристальным взглядом.
— Ну не ты же, — пожимаю плечами, разворачиваюсь и ухожу.
Меньше всего мне хочется рассказывать Никите о дроне, который приземлился на балконе Демьяна. Ему не нужно этого знать. Моя жизнь никак не должна касаться Топольского, как и его мне абсолютно неинтересна.
Глава 18
Маша
Третий час сижу в библиотеке, а кроме названия в докладе больше не написано ни слова. Уже все разошлись, я тут одна на всю библиотеку. Но ничего не могу с собой поделать, туплю в экран ноутбука, а мысли разбегаются, как овечки на лужайке.
Разбегаются и возвращаются. К Топольскому.
Может, сделать так, как он говорит? Забрать документы и уехать?
Какой смысл сопротивляться, если по итогу все будет так, как захочет Никита? Потому что в этом мире рулят такие как он, а студенческий городок всего лишь уменьшенная модель нашего мира.
Я могу сколько угодно отпираться, но два года без Топольского проживать оказалось намного легче. Раньше я могла только думать о нем и представлять. Это тоже было достаточно больно, но видеть его изо дня в день выходит просто невыносимо.
С ним даже на одной территории находиться тяжело, не то что в одном здании. А в последние дни, как назло, Никита каждый день торчит в кампусе до темноты.
Из нашей с Оливкой комнаты видна стоянка, где припаркована его «Мазерати», так что по приездам и отъездам Топольского лично я могу составлять красивые цветные графики.
Еще я на него постоянно натыкаюсь. Везде. В коридоре, в спортзале, в кафетерии, в аудитории. Даже в магазине столкнулись, он меня чуть колой не облил. Я вовремя успела отпрыгнуть.
Может, конечно, это случайно, но с некоторых пор в моей жизни все случайности с завидным упорством превращаются в закономерность.
А самым невыносимым оказывается то, что Топольский через день появляется с новой девушкой. Никогда бы не подумала, что буду жалеть за Лией, но это так.
Тогда я хотя бы знала, что между ними ничего нет, а теперь... Никита даже в выходные приезжает, и не только для того, чтобы потренироваться.
В том районе, где Никита арендует дом, есть и стадион, и тренажерные залы. Но Топольский едет через весь город в кампус. Зачем? Зачем тогда ему снимать целый дом? Только чтобы там ночевать? Даже если он ночует не один...
Задумчиво смотрю в окно, механически выписывая ручкой кружки и завитушки в блокноте для заметок. Окна библиотеки выходят прямо на стадион, где уже второй час идет тренировка университетской футбольной команды.
Так может я поэтому торчу здесь вместо того, чтобы давно закончить и уйти?
Может и поэтому. А может, еще потому, что на скамейке у футбольного поля сидит очень красивая блондинка. Я ее раньше не видела, она точно не из наших.
Слишком красивая и слишком ухоженная. И не надо долго гадать, кому она посылает сердечки, сложенные из указательных и больших пальцев.
Внезапно меня осеняет. А ведь Никите как раз всегда нравились блондинки! Это я была исключением. Временным помутнением. Или, может, экспериментом, не знаю. Во всяком случае, теперь мне наши с ним короткие отношения кажутся выдумкой.
Моей личной иллюзией. И персональным помешательством. Мне даже не в чем винить Никиту, разве он должен отвечать за мое сумасшествие?
Мяч летит за пределы поля и оказывается в цепких руках Демьяна. Он теперь приезжает на каждую тренировку Топольского, по крайней мере, я его вижу не в первый раз. Похоже, они в самом деле познакомились недавно, потому что до этого времени Демьян особого интереса к футболу не проявлял.
