Читаем без скачивания Сесквоч - Джон Бостон

— Можно задать нескромный вопрос? — спросила она. Улицы все еще были ярко освещены после праздников. Завтра, когда украшения снимут, город будет выглядеть мрачнее.

— Вы хотите знать, сколько я зарабатываю, — сказал Фенберг.

— Нет. А сколько вы зарабатываете?

— Примерно пятьдесят долларов в неделю минус налоги. Нам пришлось урезать всем зарплату с вашим приходом в газету.

— Что ж, это хорошо потраченные деньги.

— Вы придете на свидание? — спросил Фенберг.

Элен взяла его за руку:

— Фенберг, вы, может быть, не обратили внимания, но с тех пор, как я здесь, мы едим вместе три раза в день, работаем вместе по крайней мере восемь часов в день, некоторые при этом, правда, не перерабатывают. Мы проводим ночи друг у друга в домах.

— В разных комнатах, — добавил Фенберг.

— Далеко не всегда.

— Несмотря на ваши догматические утверждения, каждый при этом платит за себя. Я предлагаю, чтобы вы позволили мне угощать вас, скажем, чаем из трав и фантастическими обедами четыре дня подряд.

— Почему четыре? — спросила Элен. Его рука была сильной и надежной.

— Представление. Соблюдение этикета. Волнение погони. И затем, скажем, на четвертый день у вас будет перед мной достаточно моральных и финансовых обязательств, чтобы позволить совершить над собой неслыханные сексуальные зверства.

Что-то кольнуло Элен.

— Вы можете пояснить?

— Нечто среднее между невинным детским разговором и слезной мольбой, — бесцеремонно сказал Фенберг. — Хотите посетить несколько раундов "упрямой индийской принцессы и неумолимого смотрителя парка"?

— Вы традиционны и старомодны. Мне это нравится в мужчинах, Фенберг. Я вот только сомневаюсь насчет четвертого дня.

— Я очень привлекательный и умею целоваться, — сказал Фенберг.

— Кто забил вам голову этими сказками?

— Все десять тысяч китаянок не могут ошибаться.

— Что произошло с вашими родителями? — спросила Элен.

Фенберг остановился, Элен тоже.

— Черт! — сказал он. — Понял. Мы меняем предмет разговора.

— А-ха.

— Зачем вам это?

— Любопытство, — ответила Элен. — Кроме того, это шаг на пути к следующему вопросу о вашей жене и этой фотографии, которую вы всегда носите в правом кармане рубашки.

— Если я расскажу вам о своей жене, вы будете встречаться со мной?

— Возможно.

Они продолжали идти.

— С точки зрения переговоров это не очень хорошо, — сказал Фенберг. — Вы должны пообещать что-нибудь более конкретное.

— Ладно, — ответила Элен. — Я расскажу вам о своих трех мужьях.

Еще пять шагов. Фенберг снова остановился.

Он был шокирован, потом его охватили подозрения, неизбежные и даже обостренные в человеке, который живет в доме с шутниками. Он посмотрел Элен в глаза. Что-то в ее голосе… Она не шутила. Фенберг широко улыбнулся:

— Ну, я буду краток, потому что ваша история кажется мне гораздо интереснее. Вы не шутите? Три мужа?

Элен, улыбаясь, кивнула.

— Ого. Вы не теряли времени, Митикицкая.

Фенберг коротко рассказал, как без вести исчезли его родители, где-то в арктических ледниках — это был один из неудачных перелетов из Америки в Европу через Северный Полюс. Элен держала Майкла под руку и время от времени совала нос в овечий воротник его пальто, чтобы согреться. И она слушала.

Да, их действительно звали Рой и Дэйл. Они никогда не любили друг друга. По крайней мере, в те времена, которые остались в памяти Фенберга. Они относились друг к другу язвительно и иронично и были неразлучны. Фенберг помнил, как они с Трейси клялись друг другу, что никогда не дойдут до такого. Об этом он не стал говорить Элен. Он расписал хроническую ипохондрию своей матери, ее склонность к театральности. Стоицизм и одиночество отца. Как он видит их отдельные черты в братьях.

Фенберг продолжал. Он рассказал ей о скандалах. О том, как они с Джоном убегали из дома. Появление Злючки Джо. И еще одна ошибка — Клиффорд, нитроглицериновый ребенок. Все звезды уже исчезли с неба, а Фенберг и Элен гуляли и вслед им изредка раздавался лай собак.

Элен рассказала Майклу о Ларри, Моу и Кудрявом Джо — своих трех мужьях. Фенберг слушал с интересом, не делал умных замечаний и не высказывал своих суждений. Когда она рассказала ему, тяжесть с души вдруг упала. Ни один мужчина не был ей так близок, как Фенберг. Никогда она не думала, что все может быть так просто и гладко. Они стояли у дверей ее дома.

Элен сняла варежку зубами и поискала ключ.

— Вы хороший парень, Фенберг. Хороший друг. — Она по-братски обняла его. — Хотите чашку чая?

— И могу остаться спать на диване? Один?

"Снова?"

— На самом деле мне нужно забрать мальчиков от Малулу.

Они посмотрели друг на друга.

— Встретимся? — спросил Фенберг.

Элен вздохнула:

— Можно мне подумать еще одну ночь? Заходите. Утром позавтракаем вместе, о'кей?

Фенберг кивнул. Они пожелали друг другу спокойной ночи, и Фенберг остался перед закрытой дверью. Он постучал, и Элен открыла. Фенберг повернул голову и постучал по щеке пальцем. Элен покачала головой, улыбнулась и потянулась, чтобы чмокнуть его в щеку. Он быстро повернулся и поцеловал ее в губы. На лице Фенберга была его полуулыбка-полуусмешка. Он махнул Элен рукой и ушел.

— О, черт, проклятие! — сказала Митикицкая, обхватывая себя руками. — Опять начинается.

Митикицкая проводила голосование среди близких по телефону.

Камали Молли голосовала «за». Встречайся с красивым издателем газеты с вьющимися волосами и в старомодном костюме. Мама, отец и терапевт Элен проголосовали против. Свиданья с боссом были билетом в одну сторону в гостиницу "Разбитые сердца", и, вообще, не очень хорошая идея. Элен всю ночь снились плохие сны. Сначала Фенберг вытаскивал ее фотографию из кармана рубашки и бросал в огонь с маниакальным смехом. Это ей в нем не понравилось. Потом последовал небольшой перерыв, пока Элен мяла и скатывала одеяло в ком. За ним повторился обычный сон с привязыванием к колу и монстрами, появляющимися в двенадцать часов. Потом снился мистер Беган, который поворачивал голову вправо и тыкал пальцем в щеку. В последний момент он поворачивался и она, о господи, целовала его в гротескно тонкие губы. Она прочихала от трех до пяти, потом ее схватили судороги, а через сорок пять минут начались месячные. Она уснула в восемь, проснулась через пятнадцать минут, прошла, окончательно не проснувшись, в ванную, увидела свое лицо в зеркале, и оно ей не понравилось. Митикицкая была еще в бигуди и с овсяной маской на лице, когда пришел Фенберг.

Фенберг моргнул, сосчитал до двух и поднял руку.

— Привет, — сказал он.

— Я боюсь, что будет ссора, — объявила Элен. Она сердито смотрела, показывая, что находится на своей территории. Затем вихрем промчалась в ванную.

У Фенберга открылся рот. "О'кей. Именно здесь мне хочется находится", подумал он, осторожно наступая на ковер, как будто тот был сделан из яичной скорлупы. Он не замечал, что она снова начала упаковывать чемоданы.

— Я задерживаюсь, — сказала Митикицкая, высовывая голову из дверей ванной. — Приготовьте себе что-нибудь, если хотите. И что за дурацкая идея бросать мою фотографию в огонь прошлой ночью, мистер?

— Если вы не против, я приготовлю себе чашку чая, пока вы собираетесь, — сказал Фенберг и осторожно прошел в кухню. Он старательно улыбался, повернувшись к ванной спиной. Дверь в ванную хлопнула. Понятно. Вот что случается с Дональдом Даком, когда он становится мокрым.

Фенберг погружал в чашку пакетик с заваркой, когда Митикицкая вошла в кухню. На ней все еще были бигуди, халат и маска, и она собиралась чистить зубы.

— Таких, как вы, в любовных делах называют собственником, — сказала Митикицкая, указывая на него зубной щеткой. — Я еще не вышла на рынок искать себе хозяина. Мы знакомы несколько недель и становимся все ближе и ближе друг другу. Черт. Вы мне нравитесь. Я уважаю вас. Вы самый лучший из мужчин, которые мне встречались.

Элен расхаживала в тапках, с зубной щеткой в руках. Она остановилась перед Майклом:

— У меня проблемы с сексом.

Фенберг убрал большой кусок овсяной маски с ее носа.

— Карлики?

— Что?

— Ваша проблема с сексом. Она имеет что-то общее с миниатюрными размерами?

— Нет.

— Вагинизм?

— Нет.

— Тогда мне стало спокойнее.

— Я чихаю, когда занимаюсь сексом или думаю о нем. — Она сложила на груди руки.

Фенберг понимающе кивнул и бросил кусок маски в раковину. Он приблизил к ней свое лицо, скосил глаза и заорал "Давай вперед!"

— Фенберг. Почему вы кричите на меня?

— Я просто испытывал.

— Я чихаю, когда я думаю о сексе, я, а не вы.

— Ну, так не думайте о сексе. Делайте как я. Думайте об игре в футбол.