Спектакль еще не кончился, Андрей был на сцене (Наталии удалось увидеть его из-за кулис), а потому гримерная была заперта. Пришлось ждать окончания спектакля, чтобы вновь увидеться с ним.
Но он пришел не один. За ним шла... Саша Хрусталева. Увидев ее еще в конце коридора, Наталия спряталась за угол, чтобы потом, когда за ними закроется дверь гримерной, подслушать, о чем они будут говорить.
Но Саша в гримерную не вошла. Варфоломеев остановился у двери и достал из кармана пачку сигарет и зажигалку.
— Значит, договорились? — спросила Саша, прикуривая от его зажигалки и выпуская дым из ноздрей. — Завтра в семь. Я открою дверь своим ключом и буду тебя ждать.
— Ладно. А теперь мне надо отдохнуть. Я чертовски устал. — Он довольно нежно поцеловал ее в щеку, и Саша ушла. Со спины она действительно выглядела недурно: длинные стройные ноги, — тонкая талия, покачивающиеся крутые бедра...
Когда она скрылась на лестнице, Наталия некоторое время постояла перед дверью, не решаясь постучать. А потом передумала. «Что я ему скажу? Спрошу, зачем они встретятся завтра в семь часов? И так понятно. Другое дело, расспросить, что находят мужчины в таких женщинах, как Саша. Но это мы отложим до следующего раза. До завтра, к примеру...»
И она вернулась в машину.
Вот теперь действительно пора было возвращаться домой.
* * *
После ужина она показала Логинову письмо Саши, написанное ею семь лет тому назад, и соответственно письмо, найденное в квартире Савельевых.
— Ты хочешь сказать, что эта дамочка развлекается подобным образом? Но зачем?
— Для полноты жизни, Игорек. Кто как самоутверждается. А вот ей просто необходимо видеть, как страдают люди. Своего рода моральный садизм. Она питается этим, как вампир кровью. Ты же знаешь, что есть люди-созидатели, а есть — РАЗРУШИТЕЛИ. Так вот эта самая Саша как раз самый настоящий разрушитель. И нам необходимо ей помешать. Завтра на семь у нее запланирована новая провокация. И я тебя очень прошу дать мне в помощь Сапрыкина. Пусть он приедет с фотоаппаратом. Уверена, что мы схватим ее с поличным... Наверняка, в гримерную она приведет какую-нибудь легковерную женщину (ключ-то у нее уже есть), наплетет ей что-нибудь про платье из Эмиратов или трусы из Парижа... Та разденется или что-нибудь в этом роде и будет ждать Сашу, а в это время в гримерную войдет ничего не подозревающий Варфоломеев, который будет уверен, что в гримерной его ждет, скажем, уже раздетая Саша... Знаешь, как высказался Демидов о своей свояченице? Профессионалка. Так-то вот. Думаю, что только благодаря ИМЕННО ЭТИМ своим способностям она и получила место в «Селене». Только непонятно, почему она сказала мне, что безработная?
— Чтобы ты не пришла в «Селену» и не навела о ней там справки.
— Между прочим, это идея. Причем блестящая. Завтра же утром отправлюсь туда. Мне только надо как следует поработать над собой...
— В каком смысле?
— Ну, чтобы я выглядела на все сто или нет, на все триста шестьдесят! Блеф — великая вещь. Давай сделаем так: ты подвезешь меня утром в магазин, и мы постараемся, чтобы она увидела нас вместе. Затем ты уедешь, а я уж как-нибудь разыграю ее. Если, конечно, она еще не уволилась.
* * *
Ночью она встала, чтобы поиграть на рояле. «Дождь» Вивальди всего более созвучен ее настроению. Но никаких видений, кроме летящего снега, он не вызвал. «Неужели у меня совсем пропал мой дар? — со страхом и необычайной жалостью к себе подумала она. — Значит, что-то во мне изменилось... Какая досада!»
Тем не менее после игры на крышке рояля вновь лежал снег. Совсем немного, но он был натуральный и таял, превращаясь в воду.
Она вернулась в постель. Никаких мыслей, никаких чувств — ничего...
* * *
Утром она потратила целых два часа на то, чтобы привести в порядок парик, который очень сильно менял ее внешность, и наложить соответственный макияж. Сидя перед зеркалом, она постаралась придать лицу выражение пресыщенной и капризной женщины, которая пришла в магазин, чтобы потратить «легкие» деньги.
Когда она появилась перед Логиновым, он даже присвистнул от удивления:
— Ничего себе! Я и не знал, что тебе так идет короткая стрижка... Никогда бы не подумал, что прическа может до неузнаваемости изменить внешность.
— Будем надеяться, что эта Хрусталева не знает тебя в лицо. Ну что, едем?
День выдался на редкость солнечным. Снег, казалось, еще спал где-то высоко в небе и не спешил опускаться на землю.
Сиреневый «Опель» припарковался прямо возле мраморного крыльца «Селены». Наталия вышла из машины, кутаясь в длинный норковый палантин. Следом за ней шел одетый с иголочки Логинов.
— Значит, так, — давала она последние инструкции, — если выяснится, что ЕЕ нет, сразу же поворачиваем обратно. Разве что я куплю себе какую-нибудь безделицу...
Они вошли в ярко освещенный и почти пустой зал магазина, где на кронштейнах висели ровными рядами платья, костюмы, галстуки, шарфы, блузки... Наталия, не спеша прохаживаясь и рассматривая все подряд, думала о том, как нелегко, наверное, работать среди таких первоклассных и дорогих вещей, а самой при этом не иметь возможности приобрести их. А если прибавить к этому еще и изуродованное лицо, те моральные страдания, которые доставляло оно девушке на протяжении всей ее жизни, да помножить все это на презрение к мужчинам, то тогда желание навредить богатым людям выглядело вполне объяснимым.
И вдруг она увидела ее. Одетая в синее форменное платье, которое очень ей шло и подчеркивало фигуру, Хрусталева сейчас мало напоминала ту уродину, которая встретила ее на пороге своей квартиры. Профессионально выполненный макияж, скрывающий практически все шрамы и даже придающий лицу, и особенно этим широким скулам, некоторую привлекательность... Умело затененные веки и тщательно наложенные румяна красиво подчеркивали своеобразный разрез глаз. Полные розовые губы и аккуратно уложенные волосы завершали образ, создавая приятное впечатление.
Судя по тому, как Хрусталева спокойно посмотрела на нее, Наталия сделала вывод, что ее не узнали.
— Вам что-нибудь показать? — спросила Саша. Она была сама любезность.
«Если и я буду разговаривать с ней в подобном тоне, то она навряд ли решится на какую-нибудь гадость. Надо спровоцировать ее — нагрубить или как-то иначе выразить ей свое недовольство. Словом, разозлить...»
— Девушка, ну что вы ходите за мной, как хвост? Если вы боитесь, что я что-нибудь украду, то совершенно напрасно! Я могу купить весь ваш магазин вместе с люстрами и продавщицами. Мне действует на нервы, что вы ходите за мной по пятам... Андрюш, ну чего ты там застрял? Иди сюда: по-моему, это то, что надо... — И она показала подошедшему Логинову на костюм стоимостью в полторы тысячи долларов, темно-вишневого цвета с вышивкой ручной работы. Наталия видела боковым зрением Хрусталеву, которая отошла немного, но продолжала, тем не менее, наблюдать за несимпатичной парой.
