Смит, выполняя роль заботливого оруженосца, расстелил мое одеяло. Я поблагодарил, с огромным удовольствием лег и почти сразу провалился в глубокий сон, даже Санегерийя не появилась, блаженное тепло пошло по всему телу… Я вздрогнул, очнулся так внезапно, словно вынырнул из глубокого обморока. В ночи слышался долгий протяжный крик. Я прислушался, все не мог понять, откуда этот тоскливый и ни на что не похожий вопль, пока не сообразил, что звук плывет среди звезд, словно одна из них издает этот странный полукрик-полускрежет, который не способна издать птица или крылатый дракон.
Рядом задвигался Смит, сказал спросонья хриплым голосом:
– Если заметил наш костер, то все мы покойники.
– Что это? – спросил я шепотом.
– Можете говорить громко, сэр Ричард, – сказал он. – Этот зверь глух как бревно, зато глаза видят в темноте не хуже, чем днем. Хоть костер и прогорел, может увидеть искорку в недрах углей… не знаю, как он это делает, но если углядит, нас ничто не спасет.
Я инстинктивно подтащил к себе меч. Сэр Смит увидел, покачал головой. Я видел серое, словно обсыпанное мукой, лицо, блестящие глаза.
– Не поможет. Говорят, он неуязвим, а еще, гад, и бессмертен!.. Хорошо, что потомства ему Господь не дал, как и Левиафану, а то бы уничтожили все живое на свете…
– А с ним дрались?
– В летописях все записано, ваша милость. Никто не ушел живым, а ему хоть бы что. Ни одной чешуйки не потерял.
Кто-то буркнул за нашими спинами:
– Чешуйки он сам теряет, когда линяет. Счастливец, который найдет хоть одну, становится богачом. За ними колдуны всех стран охотятся, все секрет вечной молодости стараются вызнать! А короли, понятно, мечтают сделать кольчугу из таких чешуек.
В ночном небе прогремел гром, а следом блеснула короткая белая молния. Почему наоборот, успел подумать я, как снова сверкнула молния, на миг осветила нечто огромное, с косым размахом крыльев. Снова скрип-скрежет, мне почудились в нем тоска и страстное желание отыскать свою пару.
– Но ведь можно отыскать ее пещеру, – предположил я. – Завалить ее камнями!..
– А кто сказал, – возразил рыцарь за спиной, – что она живет в пещере?
– Ну, я полагал… что если дракон… или похожа на дракона…
– Сэр Ричард, это не дракон.
– Ну все равно, спит же она когда-то? Если нельзя убить, то можно набросить сеть. Из стальной проволоки!
Сэр Смит посмотрел на меня внимательно, в глазах появилось уважение.
– Знаете, ваша милость, если бы вы за это взялись, то… кто знает, может, и получилось бы. Остальные же понимают проще: выехать с копьем или мечом и – сразиться!
Брат Кадфаэль на другой стороне повозился, проскрипел сонным голосом:
– Знаете, сэр Смит, кончайте пугать. Этот зверь последний раз нападал на человека лет сто назад.
Сэр Смит хмыкнул:
– Ну и что? Когда придет беда, то овец и рыбы крадут.
– А то, что это все равно, что не нападал. Может быть, ему тогда на лапу наступили.
Послышался могучий вздох, Пес перевернулся на другой бок и сложил лапы на монаха. Мы прислушивались долго, но в ночи затихли даже кузнечики. Веки снова становились все тяжелее, тепло разлилось по всему телу. Перед глазами поплыли видения, так иногда бывает, когда при сильной усталости начинаешь сны видеть раньше, чем отрубишься.
Пахнуло холодом, хотя ночь теплая, ни листок не колыхнется на деревьях. Пора мне уже научиться отличать ощущение холода, возникающее вот в таких случаях, от реального холода. С рукой на рукояти меча я прижался спиной к камню, весь превратился в слух.
Нечто холодное и беспредельно злое приближалось в ночи, я пытался перейти на тепловое зрение, тут же получил шмыгающие под ногами красные комочки, увидел краем глаза пролетевшую мышь, даже смутно различил за большим валуном два крупных тела и одно поменьше, однако ко мне приближается нечто… неживое, видимо.
Мелькнула мысль, что если я видел еще и то, что гораздо холоднее воздуха, скажем, в голубом или синем цвете, то засекал бы опасность издали, но не дал Господь свинье крыльев, чтобы небо не изрыла, чувствую только, как волна холода начинает пронизывать до стука зубов, хотя под ногами по-прежнему снуют мыши и крысы, совершенно не чувствуя похолодания.
Луна за облаками, но и слабого света звезд мне хватило, чтобы рассмотреть непривычно высокую фигуру в рыцарских доспехах, несколько старомодных, даже я понимаю. Сквозь фигуру иногда проступают кусты, звезды. Понятно, призрак, но и они бывают опасными, как рассказывал сэр Смит.
Призрачный рыцарь приблизился, я обнажил меч и выставил перед собой.
– Оставайся там, – велел я, голос мой дрогнул, но, надеюсь, эти потусторонние не слишком чувствительны к обертонам. – Этот меч может поранить даже тебя.
– Мое имя – сэр Дуглас… – донесся бесплотный шепот.
– Прошу прощения, – сказал я с раскаянием, – всему виной моего недостатка учтивости крайняя усталость. Надеюсь, вы извините меня, благородный сэр Дуглас. Славное почтенное имя, давшее многих героев Шотландии, борцов против будущего британского империализма. И потому я не хотел бы, сэр Дуглас…
Он приблизился еще, но остановился за дюйм до острия моего меча. Не думаю, что страшился моего оружия, скорее, чтобы не ставить меня в неловкое положение. Мы, джентльмены, стараемся не задевать достоинства друг друга, даже если мы противники.
– Вернитесь, – сказал он, – сэр Легольс, в Каталаун к расположенному к вам королю Барбароссе. Он найдет вам что-нибудь… а Пуатье вы уже потеряли.
– Ого, – сказал я бодрым голосом, раз уж призрак не соображает, что я не Легольс, то не такие уж эти призраки и крутые. – А что, там уже на моем престоле засели какие-то монстры?
Он качнул бесплотной головой.
– Нет, но вам туда просто не пройти. Чтобы вас не пропустить, призваны слишком могучие силы.
Я сказал скромно:
– Но я как-то прошел уже половину пути?
– Шутите? – спросил призрак. – Шутите… вы прошли меньше пятой части, за вами еще не было настоящей погони. А когда приблизитесь к герцогству, навстречу выйдут такие силы…
– Хорошо, – сказал я подозрительно, – а почему вдруг такая трогательная забота?
Он качнулся, словно от порыва ветра, но голос прозвучал так же ровно:
– Я дружил с вашим дедом… и не хочу, чтобы славный род герцога Люткеленбергского прервался. Но он прервется, если вы продолжите свой путь.
– Хорошо, – сказал я, – пожалуй, обдумаю ваше предостережение.
Утром Пес, доверив дежурство человекам, бодро ринулся в ближайший лесок, стремительно натаскал оттуда трех кабанчиков, выбирая пожирнее и понежнее, двух оленей и крупную птицу, похожую на глухаря. Впрочем, я никогда глухаря не видел, может, эта лохматая птица с встопорщенными жесткими как жесть перьями и есть тот самый пришвинский глухарь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
