из клетки, по достоинству оценили учиненную резню. Самый лучший комплимент выражали их желудки. То, как их рвет соляной кислотой, лучше всяких аплодисментов. После увиденного они смотрели на таинственного юношу со страхом.
— Как только вам надоест тошнить, соберите с трупов доспехи, оружие и отмойте их от крови.
Пока они пытались разжать мертвые пальцы с рукоятей мечей, мы с Ярославом и семью сестрами грабили основную часть. По наследству нам достались различные крупы, вода, вяленое мясо, золото и сухари.
— Как тебя зовут, старшая сестра? Обратился я к той, кто выражал волю ковена.
— Емельяна. Робко обронила она…
— Так вот, Емельяна, берешь под свое шефство сестер, а сама будешь выполнять распоряжения Ярослава. Он главный исполнитель моей воли, советую тебе обольстить его, чтобы иметь возможность манипулировать мной через него. Только учись делать так, чтобы он не замечал такие вещи. Ярослав и Емельяна малость смутились от моих слов, а значит, моя задача засмущать двух взрослых людей выполнена.
— Друг, отойдем на минутку. Я отозвал Ярослава чуть в сторону.
— Учись руководить. Безропотных солдат мне и без тебя хватит. Нужно вспомнить учебное пособие младшего руководящего персонала из прошлой жизни.
— Примеряй шкуру лидера, гоняй женщин по чем зря, придирайся к мелочам. Делай так, чтобы они каждый день жалели, что не умерли при рождении. Каждая девка должна проклинать всё на свете плача по ночам в подушку и вздрагивать от судорог. Её тело должно изнывать от того, что она весь день провела на ногах.
— А так правда нужно? Он малость размяк от таких слов.
— Конечно, я так с шестнадцати лет работал, скидывай на них все обязанности что сам выполнял.
Он был за служанку все это время и, если честно, меня сильно напрягала наша компания. Маленькая девочка в роли дочери, я в качестве добытчика, и старик охраняющий очаг.
Пора дедушке взрослеть.
— И вот тебе моё дружеское наставление. Я влепил ему пощечину, и вместе с ней поделился щепоткой воли истинного человека.
— Хорошо друг, можешь на меня положиться. Я сделаю всё, чтобы ты меньше беспокоился.
— Отлично,для начала организуйте сытный завтрак, но перед подачей позовите меня. Мне еще нужно добавить фирменный кровавый соус.
Пока они суетились с провизией, я подошел к одноухому мужику, он облокотился к дереву и зло смотрел, пытаясь при этом остановить течь на голове ладошкой. Смешно… как будто по телефону говорит.
— Как тебя зовут дядька? Вот сволочь молчит… я даже повода для обиды не давал!
Ладно… стоит быть более дружелюбным, если хочешь замять конфликт.
— Если не скажешь, я отдеру второе ухо и будешь объясняться пальцами.
— Эдуард. Выплюнул он.
— Отлично Эдуард, назначаю тебя своей правой рукой.
— Что⁉ Какая еще правая рука, с каких пор я стал твоим прихвостнем?
— Нуу, я мог бы назначить тебя своими ушами, но сам понимаешь, уже не судьба…
— Иди к черту!
— Ну и пойду.
— Нет стой не иди. Скажи, что ты вообще такое? Как ты одолел всех зверолюдей?
В ответ я наклонился к нему и показал два ряда акульих зубов. — Точно хочешь знать?
С него полился холодный пот, да так обильно, словно он под душем стоит. — Я бы на твоем месте берег влагу в организме. Произнес я и добавил — Хотел бы в одиночку порвать пятьдесят человек?
— Пятьдесят⁉ Разве такое возможно?
— Конечно я научу, вот тебе мой первый урок. С этими словами я вдарил ему ладошкой по тому месту, где раньше ухо было. — Ай! Что ты делаешь! Стой, как, это что… В его голове сейчас перелистываются целые тома знаний о том, как правильно делить людей на равные части, за авторством волка разбойника Вольфранга.
— Невероятно…
— Ну и закрепим результат. Я замахнулся вновь. Черт, кажется, у меня появилась привычка бить людей, правда не знаю, дурная ли она.
— Нет, не трогай! Из-за тебя я никак не могу кровь остановить!
Пока я поучал Эдуарда уму разуму, к Ярославу подошел низенький юноша, самый молодой из компании пленников.
— Старик, ты вроде добрее того парня, скажи, а как так вышло что с вами носится эта зверолюдка?
— Здравствуй, меня зовут Ярослав. Старик протянул руку.
— Ой точно, нужно сначала представиться, я Гулливер.
Мальчик ответил на рукопожатие и тут же от боли присел на коленки, но старик не отпускал его.
— Она наш дорогой ребенок и я не советую тебе вспоминать о том, что Мару есть, даже если твои глаза видят её. Если бы тебя услышал он, то ты мог бы и без руки остаться…
— Хорошо, прости меня, я только хотел спросить… меня ребята подослали… больно… отпусти руку, пожалуйста. От железной хватки старика косточки Гулливера стачивались друг от друга.
— Ладно, и извини, я немного вспылил. Ярослав удивился своему поведению, странно все это… подумал он. Друг своей пощечиной, словно вытрусил из меня что-то ненужное…
— Ух ты, а ты в неплохой форме. Ты тоже умелый боец? Вы вдвоем разделались с такой толпой? Спросил с восторгом Гулливер, отряхивая руку.
— Нет, мой друг был один.
— В одиночку⁉ Ничего себе. В этот момент глаза паренька засияли. Он с почитанием посмотрел на того странного парня, который неподалеку бил мужчину у дерева.
— Пойдем, познакомь меня с остальными.
Ярослав имел пристрастие к знакомствам. Уже этим вечером я знал каждого по имени и каждому дал образовательную пощёчину. Тогда я подумал… может быть учителя в школе тоже пытались воспитывать меня таким способом?
* * *
Мы развернули повозку и послали лошадей к цивилизации. Люди почувствовали себя свободными на целую ночь, ну и хватит на этом, решил я и поднял их с утра пораньше. — Может, не стоит
