— Давай назад. Я попробую взорвать эту нору.
Риск был велик. Но теперь, когда свобода была так близка, рисковать было не страшно. Даже осторожная Иверлин не сказала ни слова против. Отодвинувшись на несколько метров назад, на что ушло еще не меньше четверти часа, Беатриче послала слабый импульс вперед на стену тоннеля. Фокус удался. Тоннель стал шире, хотя и был завален наполовину камнями. Наглотавшись пыли и чуть не лишившись зрения от летевших на них острых каменных осколков, девушки снова устремились вперед. Задача несколько усложнилась, потому что нужно было еще выкидывать наружу лежащие на пути осколки и комья, но воодушевление не утихало, а усталость не смела напоминать о себе. Они были почти у цели.
И вот Бет оказалась на краю норы, и сначала не могла ничего рассмотреть, так как в глаза бил непривычно яркий свет. Это была далеко не воля. Они попали в огромную светлую пещеру, с неясным источником освещения. Странным образом смешались в них чувства разочарования и восторга. Разочарование от того, что тоннель вывел их вовсе не на воздух, а всего лишь в очередную пещеру. И восторг от того, что ничего подобного в лабиринте они еще не видели.
Ровное сияние песочного цвета распределялось по всему пространству. Веяло теплом и сыростью, потому что там били несколько горячих источников, образуя целые бассейны абсолютно прозрачной голубой воды.
— Ой, смотри, — воскликнула Ив, указывая на потолок.
На неровном каменном куполе пещеры ползало множество слизняков, среди которых встречались огромные особи величиной не менее метра.
Но прохода нигде не было видно. Девушки тщетно разглядывали стены в поисках какого-нибудь лаза или норы. Везде были лишь голые, изрезанные временем камни.
— Даже не знаю, радоваться или огорчаться, — сказала Беатриче. — Еще одна шутка лабиринта?
— По крайней мере, мы выбрались из-под завала. И здесь гораздо уютнее, чем там, откуда мы вышли.
— Не могу не согласиться. Пойдем-ка, посмотрим поближе.
ГЛАВА 12
Все глубже и глубже проникал в лабиринт отряд Хамсина. Он увязал в нем, как в трясине, и многие уже начали понимать, что навсегда. Как не боялись нукеры своего грозного хозяина, некоторые начали роптать. Но наместник Медных гор ничего не замечал и не хотел замечать. Он упорно шел к своей цели. Теперь уже невозможно было повернуть назад, потому что они окончательно заблудились, но Хамсина это мало волновало. В любой момент он мог уйти отсюда и увести своих людей через пространственную дверь. Этой мыслью он был спокоен и уверен в том, что целиком и полностью владеет ситуацией.
Он уже, казалось, забыл, что дома его ждут великие дела, и приближается война с Дремучим Миром. Он забыл и о том, что хочет захватить полмира и о Бейшехире с его злым изобретением. У него появилась идея фикс, во что бы то ни стало найти общину Бахрама. И вот уже почти неделя, как продолжались безрезультатные поиски.
Раньше, когда лабиринт был смирным, Хамсин и любой из его приближенных, могли спокойно бродить по нему, не боясь заблудиться. Но последние несколько сот лет Глухие пещеры преобразились. Они словно ожили и обзавелись мстительным сознанием. Они перестали быть покорны наместнику. Но тот не желал мириться с этим и с упорством отправлял туда своих врагов и тех, кого не желал видеть. Он был уверен, что их можно будет, в случае надобности оттуда извлечь. Но теперь все было уже по иному, он чувствовал это, но гордость не давала ему признать очевидное. Последнее знакомое ему место в преддверии лабиринта он покинул без сожаления и вот уже два дня блуждал по его бесконечным коридорам с остатками своего измученного отряда. А это были всего лишь десять человек и Сагиф.
Уже с самого того момента, как только они вошли в Глухие пещеры, стали происходить странные исчезновения нукеров. Начальник гвардии, человек не робкого десятка, посмел обратить на это внимание своего хозяина, но тот остался глух, сказав лишь, чтоб им следовало бы быть осмотрительней. Когда Сагиф понял, что переубедить Хамсина не удастся, и потери будут продолжаться, от отчаянья и чтоб как-то отвлечься, стал вести записи в планшет, которые в переводе с древнешумерской клинописи выглядели бы таким образом:.
ДЕНЬ ТРЕТИЙ: погиб Оман. Утонул в жидком камне.
ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ: исчезли Анджар и Тагнек. Куда не знаю.
ДЕНЬ ПЯТЫЙ: Сиби, Камлат и Темрюк упали в бездну.
ДЕНЬ ШЕСТОЙ: Хозяин убил Панджгура за его страх. Бехар сошел с ума и зарезал себя сам. Байшан и еще один воин без имени сбежали и потерялись.
ДЕНЬ СЕДЬМОЙ: камни стали двигаться, и четверо воинов остались на другой стороне бездонного ущелья. Потом случился обвал, и мы потеряли шестерых лучших нукеров.
На этом записи прекратились, потому что Сагиф сгинул сам. Это случилось, сразу после обвала. Понимая, что он может вскоре потерять весь отряд, Хамсин попытался вызволить солдат из-под камней. Для этого он решил использовать свою силу. Но, как выяснилось, сделал он это совершенно напрасно. Огонь наместника был так силен, что камни просто расплавились, сковав огромный завал прочным панцирем.
Дорога была перекрыта, и нужно было возвращаться назад, чтоб пройти в обход. Но это оказалось сложной задачей. Лабиринт изменился, обнажил пропасть, оставив лишь узкую тропинку. Продвигаться по ней было непросто, особенно широкоплечему и толстому Сагифу. Он шел замыкающим, как можно плотнее прижимаясь к шероховатой стене пещеры. Вдруг камень под его плечом пошатнулся и ушел вглубь. Плоская плита развернулась вокруг своей оси, и Сагиф оказался по ту сторону, не известно где. Нукеры, шедшие впереди, услышали лишь его глухой вскрик.
Из-за пропажи командира, началась паника. Один воин, забыв об осторожности, попятился и, почувствовав, что вот-вот рухнет в бездну, ухватился за рукав рядом стоящего. Это не спасло ни его, ни того беднягу, за которого он хотел удержаться. Оба полетели вниз. Долго были слышны их ужасные крики, не прервавшиеся внезапно, а просто постепенно стихшие по мере удаления.
Оставшиеся поняли, что их товарищи улетели в неизвестность. Они сбились в кучку, прижимаясь друг к другу и боясь оступиться. Бесстрашные и отчаянные головорезы, в бою не жалевшие себя и не щадившие никого, стали вдруг трусливыми детьми, повстречавшись с невидимым и коварным врагом. Страх перед ним был сильнее, чем страх перед хоть и столь же непредсказуемым, но все-таки понятным и реальным хозяином. Теперь им ничего не осталось, как умолять его вернуться назад.
— Об этом не может быть и речи, — ответил на это Хамсин, которого, казалось, ни чуть не тронуло все случившееся за последние часы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
