— Ну давай уже, поедим, — неловко улыбаюсь ей, желая поскорее сменить тему разговора. — Я, если честно, просто дико голодная.
— Давай, — улыбается она мне и откусывает ещё один малюсенький кусочек от своего сэндвича.
Я же кусаю свой от души, забивая до отказа рот. Девчонка, наблюдая за мной, издаёт сдавленный смешок, я смущённо улыбаюсь ей, активно работая челюстями, а потом мы обе, как по команде, затихаем, потому что из глубины дома слышатся тяжёлые мужские шаги.
Выражение лица девчонки мгновенно меняется. Становится таким очаровательно испуганным, точно как у нашкодившего щенка, и я едва сдерживаю улыбку, глядя на неё. Но когда шаги приближаются, и на кухне вспыхивает яркий свет — желание улыбаться сразу пропадает. Теперь уже и я сама чувствую себя трусливой собачонкой.
Не проходит и пяти секунд, как нас обнаруживают прямо на месте преступления, и мы с мелкой одновременно вжимаем головы в плечи.
— И что вы тут делаете? — раздаётся суровый голос Баженова, от которого у меня по спине бегут ледяные мурашки.
Непроизвольно плотнее запахиваю халат на груди, который, как назло, разошёлся слишком сильно, и от его взгляда не ускользает это.
А девчонка растягивает губы в виноватой улыбке.
— Да мы просто болтали тут с Алёной, пап.
— А ну быстро марш в кровать, Мила, — грозно командует он, глядя на дочь в упор.
Девчонка тяжело вздыхает и демонстративно закатывает глаза.
— Ну ладно, спокойной ночи, — недовольно бросает она мне, поднимаясь с пола. Поправляет свою пижаму, и горделиво уходит с кухни, громко шлепая тапочками по полу, безжалостно бросая меня наедине со своим отцом.
Вскоре её шаги затихают, Баженов переводит свой убийственный взгляд на меня, а я внезапно так робею под ним, что даже не могу заставить себя подняться или хотя бы что-то сказать.
— О чем вы говорили? — сухо интересуется он.
— Просто болтали. Ничего такого, — все же заставляю себя посмотреть ему в глаза, и натыкаюсь на ледяной, прожигающий душу взгляд.
— Ещё раз заговоришь с ней, или даже просто подойдёшь, — зловеще тихо предупреждает он. — Вылетишь из моего дома, пропахав носом землю. Ты меня поняла?
— Поняла, — отвечаю внезапно осипшим голосом. Во рту становится сухо, как в пустыне сахаре. А изнутри снова начинает нарастать эта противная дрожь.
— Иди в свою спальню.
На это я просто молча киваю, опустив взгляд.
Он не дожидается, когда я брошусь выполнять его приказ, разворачивается и уходит прочь. Но я все же нахожу в себе силы встать, и даже осмеливаюсь окликнуть его.
— Константин… Владимирович.
Он замирает, но не оборачивается, лишь слегка поворачивает голову в мою сторону.
— Как Николай? — спрашиваю, затаив дыхание.
— Жить будет, — отвечает он после недолгой паузы.
И на душе сразу становится так легко. Несмотря даже на весь этот треш, что происходит с моей жизнью.
— А что будет со мной? — осмеливаюсь спросить. Даже если не ответит, я смогу хоть что-нибудь понять для себя из его реакции.
Но Баженов все же снисходит до того, чтобы обернуться и посмотреть на меня.
— В каком смысле?
— Почему я здесь?
— Хочешь уйти? Вали, — бесстрастно предлагает он.
— Нет, я не хочу. То есть, я понимаю, что меня убьют, если уйду.
— Понимаешь? Надо же, — он холодно усмехается. — А я уж думал совсем все плохо.
Проигнорировав его колкость, в большей степени, потому что она заслуженная, решаюсь задать вопрос, который волнует сейчас больше всего остального.
— Ты же не просто так помогаешь мне? Что от меня требуется взамен?
Взгляд мужчины снова становиться серьезным и острым, как нож.
— Сидеть тихо и не отсвечивать. От дочери моей держаться на максимальном расстоянии. По возможности не попадаться мне на глаза.
Смотрю на него и жду. Жду чего-то ещё. Ведь не может это быть весь список его требований. А как же минет? Анальный секс? Неужели в этом отношении я больше его не интересую? Или он просто считает это само собой разумеющимися вещами. Но Баженов больше так ничего и не произносит, и я понимаю, что ждать бессмысленно.
— Поняла, — тихо отвечаю, едва разлепив пересохшие губы.
— Раз поняла, иди спать, — сухо бросает он и уходит. И на этот раз я уже не решаюсь его остановить.
22
Проходит два с половиной дня с тех пор, как я поселилась в доме Баженова. За это время ничего особенного не происходит, я сижу тихонько в отведённой мне комнате, и носа из неё не показываю. Но это даже хорошо, потому что выгляжу я так себе. Как зомби из фильма ужасов. Под глазами залегли нездоровые синюшные круги, на шее темнеет страшный полукруг от удавки. Не то чтобы мне было неловко перед кем-то за свой внешний вид, но ещё раз наблюдать презрение в глазах Баженова, который вряд ли как-то по-другому может отреагировать на изменения в моей внешности, нет никакого желания. Да что там, мне вообще меньше всего на свете хочется снова видеть его, и внешность тут совсем не причем. Только это неизбежно, ведь не смогу же я провести в этой комнате вечность.
Стараюсь не думать об этом, по крайней мере, пока, чтобы не изводить себя ещё больше, но у меня плохо получается. В голове роится миллион вопросов, среди которых лидируют «Что он сделает с полученной от меня информацией о Захарове?» и «Что он сделает со мной, когда разберётся с вопросом номер один?» А самое паршивое, что я ничего не могу сделать, чтобы получить ответы на эти вопросы. Только ждать. И это ожидание, как ощущение полной безысходности и собственной беспомощности, сводит меня с ума.
Но мне ничего не остаётся. Идти к нему с расспросами я не рискну, по доброй воле точно. Поэтому сижу тихо, как он и велел. Не отсвечиваю.
Мигера приносит мне еду по расписанию, прямо как в тюрьме, строго три раза в день в одно и то же время. С лёгкой руки Милы это прозвище намертво прицепилось к ней в моей голове, очень подходит. Воспоминания о встрече на кухне с дочкой Баженова заставляют меня улыбаться. Это, наверное, самое светлое и приятное событие из всех, что происходили со мной в последние несколько месяцев жизни. Хотелось бы увидеть её разок, просто поболтать, но нарушить запрет Баженова страшно. Да и синяками своими пугать девочку не хочется.
Поэтому я только ем, сплю и… читаю. Попросила Светлану принести мне какую-нибудь книгу, чтобы хоть чем-то себя занять, и она принесла. Два первых тома о «Гарри Поттере».
— Я одолжила эти книги у Мелании, других в доме нет, — невозмутимо пояснила она на мой вопросительный взгляд. — Если вы назовёте конкретную книгу и автора, я закажу в магазине то, что вам необходимо.
— Нет, спасибо. «Гарри Поттер» подойдет.
«Гарри Поттер» — действительно очень увлекательные книги. Я тоже в детстве их очень любила. И сейчас они приходятся, как нельзя кстати. Поначалу думала, не смогу читать, слишком много тяжёлых мыслей в голове, что отвлекают от текста, не дают сосредоточиться, но потом, как-то незаметно для самой себя, я увлекаюсь и с головой погружаюсь в волшебный мир, позабыв на время обо всех своих проблемах.
Обе книги проглатываю залпом, не переставая вспоминать добрым словом Милу за такой чудесный подарок. Наверняка она даже не подозревает, как сильно мне помогла. Получить временный отдых от личного ада, непрерывно бурлящего, и разъедающего меня изнутри — это просто бесценно.
Но эйфории, полученной от чтения, надолго не хватает. Не проходит и часа бесцельного лежания на кровати, как депрессия вновь накатывает и начинает накрывать с головой.
Я запрещаю себе возвращаться в реальность, стараюсь думать о прочитанном, вспоминаю самые классные моменты в книгах, но легче от этого не становится. Какая-то необъяснимая тяжесть вперемешку с чувством тревоги давят на грудную клетку, и терпеть это давление с каждой минутой становится все невыносимее.
Ждать, пока придёт Светлана с ужином, чтобы попросить ее принести ещё книг, мне не хватает сил. Идти разыскивать её, рискуя наткнуться на Баженова, я не решаюсь. Вспоминаю, что мигера оставляла мне номер на случай, если что-нибудь понадобится, разыскиваю свой телефон, и обнаруживаю, что он полностью разряжен уже неизвестно сколько времени. От этого злюсь на себя.
