Сколько советских людей постоянно находилось в Хайфоне в первые годы войны? Временно до сотни. Постоянно только представители Морфлота СССР и, в частности, Николай Иванович Ковалев, капитан третьего ранга Георгий Попов и некоторые другие. Им было не до бомбоубежищ. Они работали на причалах порта и о риске не думали.
* * *
«В каждом человеке есть своя жемчужина. Каждый город – хранитель неисчислимых богатств. Найди их, и даже самое бедное селение расцветет для тебя», – так говорят люди на архипелаге Драконьего жемчуга, расположенном в глубине Тонкинского залива и относящемся к Большому Хайфону[3]. Отважные мореходы на парусных и моторных лодках добираются с архипелага до главных океанских ворот Вьетнама, привозят сюда рыбу, знаменитый креветочный соус том-ма, снасти, лечебные травы – все, что добывают и производят их кооперативы. И так было в военные годы, когда приходилось преодолевать 25–30 километров водного пути среди минных полей.
С одним из жителей архипелага Драконьего жемчуга я познакомился неподалеку от Хайфонского порта. Он выкатил из сампана (плоскодонная лодка под парусом) велосипед, затем достал несколько тяжелых корзин, укрытых широкими банановыми листьями, бережно укрепил на багажнике. Деловито набил табаком водяную бамбуковую трубку – кальян. Я чиркнул спичкой, дал ему прикурить. Он глубоко затянулся, выпустил клубы дыма и протянул мне кальян. У рыбаков, как и у других жителей вьетнамской земли, кальян – это своеобразная «трубка дружбы», взаимной симпатии.
Мы договорились с рыбаком встретиться вечером здесь же, у порта, после рабочего дня. Мой новый знакомый Лыонг оказался не только рыбаком, но и добытчиком лечебных морских трав. Ему предстояло в тот день побывать у хайфонских фармацевтов, получить у них заказы для своего кооператива.
Лыонг «оседлал» старенький велосипед, и через несколько секунд его сгорбленная спина смешалась с потоком велосипедистов, уносившим его по бульвару Чан Хынг Дао[4].
Я вышел на тенистую аллею у центрального городского театра, что неподалеку от порта. В декабре 1972 года здесь, в самом центре Хайфона, упала 250-килограммовая бомба. Сейчас воронка уже давно засыпана и на этом месте разбит сквер. К небу тянулись алые, фиолетовые цветы. Ватага большеглазых мальчишек в бело-голубых полосатых рубашках стремглав пронеслась в сторону небольшого отводного канала. Они перепрыгнули через борт джонки, быстро поставили парус.
Я шагал по восстанавливавшимся кварталам Хайфона. Не забуду этот город, одетый в суровую фронтовую форму. Война обрушилась на Хайфон в августе 1964 года со стороны Тонкинского залива. В три этапа агрессоры бомбили морскую цитадель Вьетнама. Сначала налеты на город были закодированы под названием «Гром», затем – «Огненное море» и, наконец, «ковровые» бомбардировки стратегической авиации в декабре 1972 года… Теперь это история.
В тяжелые годы дети из СССР слали в Хайфон свои подарки сверстникам из Вьетнама. Их привозил известный общественный деятель Григорий Локшин и писатель Тэд Гладков. Я встречал их на причале порта.
Но в памяти, наверное, никогда не сотрутся чудовищные последствия налетов. Ударам с воздуха здесь подвергалось буквально все – жилые кварталы, дороги, подходящие к городу, мосты, причалы порта. Минирован был узкий фарватер реки Кам, связывающей порт с Тонкинским заливом. В центре Хайфона от моста Нгудо городской почты, от Музея революции до бульвара Дьенбьенфу – на территорию, примерно равную квадратному километру, – были сброшены десятки контейнеров с шариковыми бомбами… В порту был поврежден советский теплоход «Переяславль-Залесский», в июле 1968-го был объят пламенем «Александр Грин». И только мужество советских моряков и вьетнамских докеров позволило спасти порт и город. И если бы произошел взрыв, то последствия были бы чудовищными. Разрушения были бы равны по силе двум бомбам, сброшенным США на Хиросиму в августе 1945 года. Из журналистов на борту «Грина» находился корреспондент АПН Борис Шумеев.
В первые послевоенные годы административный и партийный комитеты Хайфона направляли основные усилия на восстановление дорог, промышленного потенциала и жилищного фонда города. Одним из первых восстановленных объектов в черте Хайфона был мост через отводной канал реки Кам, у самого въезда в город. Отсутствие моста крайне тормозило вывоз товаров из порта. Затем стали вырастать новые металлические конструкции, поднялись заводские трубы на территории Хайфонского цементного завода. А ведь более 300 налетов выдержал ХЦЗ во время войны! В квартале Мелинь, на улице Каудат восстановлены все здания, открылись новые магазины. По молодым аллеям несутся потоки велосипедистов. С раннего утра многолюдно на городских рынках Шат и Анзыонг. Трудно представить, что здесь были лишь одни руины. Я был свидетелем в феврале 1967 года, как разбили американцы квартал Мелинь.
…Вечерело. Я вновь вернулся на бульвар Чан Хынг Дао, где договорился о встрече с Лыонгом. Он не закончил еще всех своих дел. Мы зашли в небольшой книжный магазин, где Лыонг подобрал новенькие учебники для сына: скоро начнется новый учебный год. И его паренек вместе с 300-тысячной детворой Большого Хайфона переступит порог школы.
Мы простились с Лыонгом у причала. Он погрузил свой велосипед в сампан и дружески помахал рукой на прощание.
Среди скал Каобанга
Из Хонгая – Камфа я ехал по железной дороге в Каобанг. Через несколько дней дорогу разбомбили. В апреле 1967 года американцы разбили дорогу Ханой – Лангшон. Путь к Китаю по железной дороге был перерезан. Последним по этой дороге проехал посол Монголии и военный атташе МНР в ДРВ.
На самом севере Вьетнама, в горных районах, на территории почти в 14 тысяч квадратных километров во Вьетбаке[5] раскинулись земли провинции Каоланг, созданной от слияния двух провинций – Каобанг и Лангшон. Там живут люди шести национальностей. Они населяют Северо-Восточный Вьетнам уже многие столетия. Когда-то вели кочевой образ жизни, затем оседали, строили на берегах рек, в долинах и высоко в горах свои селения. Среди апельсиновых садов поднимались их просторные дома, установленные на высоких деревянных сваях. Остроконечные красные черепичные крыши и причудливые бамбуковые водопроводы – типичные для селений нунгов, таи и зао.
Многообразны обычаи этого края. До сих пор жених, например, делая предложение невесте, должен прийти с лучшим певцом деревни. А невеста обязана надеть яркую юбку, к которой пристегиваются многочисленные веревочки. Они символизируют те препятствия, которые предстоит преодолеть жениху. Обычаи эти не менялись и в военное время.
Нунги – около 350 тысяч человек – самая многочисленная народность Каобанга. Они издавна живут по соседству с таи, и их семейные нити тесно переплетаются. На нунгов и таи наибольшее влияние оказывает культура жителей низинных районов – вьетов, или киней, составляющих примерно 87 процентов всего населения Вьетнама. Язык и письменность киней – вьетов стали главными в стране и широко используются всеми народностями Вьетнама. Но у таи, нунгов и мео существует своя письменность, созданная в 50-х годах в результате длительных изысканий вьетнамских ученых, использовавших опыт народов Советского Союза. На четырех национальных языках ведут вещание местные радиостанции. На национальных языках народностей Северного Вьетнама создают свои произведения известный поэт Бай Тан Доан, драматург Лыонг Вьет Куанг. Работы композитора До Мига из народности таи, национальный фольклор зао, мелодии нунгов под названием «сли», танец «сиен танг» популярны во всем Вьетнаме.
Каобанг считают одним из живописнейших районов республики. Зимой в горах температура опускается ниже нулевой отметки, что не случается ни в одном другом уголке страны. Например, зимой 1946 года по соседству с Каобангом в районе самой высокой вершины Вьетнама – горы Фунсипан (3142 м) – выпал снег. Белый 10-сантиметровый покров лег и в районе горы Шапа – в зоне одного из крупнейших курортов Вьетнама. Но прошло всего лишь несколько недель, и склоны горы Шапа уже были залиты бурным цветением весны. Розово-красными лентами опоясали Шапа персиковые и мандариновые сады. Под тростниковыми мостами, подвешенными над глубокими ущельями, переливаясь в солнечных лучах, несут свои бурные воды горные ручьи и реки.
Каждому вьетнамцу Каобанг известен как горный край, где низвергается один из крупнейших в стране водопадов – Банзыок, где нежится среди отрогов скал величественное озеро Тхангхем. У прозрачных вод, разбивающихся сотнями брызг на камнях, ощущаешь терпкий запах тропического леса. Здесь воздух чист, словно горный хрусталь. И кажется, что при дуновении ветра он звенит и переливается, подобно хрусталю. История этого горного края тесно связана с героической летописью борьбы вьетнамского народа за свободу и независимость. В лесах, носящих имя легендарного героя Чан Хынг Дао, был создан Пропагандистский (Агитационный) отряд – первенец Вьетнамской Народной армии. В Донгкхе развертывалась победоносная битва молодых вьетнамских вооруженных сил с частями экспедиционного корпуса французских колонизаторов…
