Читаем без скачивания Льды Ктулху - Александр Лидин

В коридоре было темно — все лампы оказались разбиты, и идти пришлось при свете пламени зажигалки Григория Арсеньевича, которую тот поднял высоко над головой. Под ногами хрустело раздавленное стекло, а со всех сторон доносились крики раненых и пассажиров, которые пытались понять, что же такое стряслось. Некоторые, как и барон со своими спутниками, выбрались в коридор и теперь двигались в сторону палуб, чтобы оглядеться и ответить на самый животрепещущий вопрос: не тонет ли корабль?

На палубе царила настоящая неразбериха. Все куда-то бежали, матросы разматывали и сматывали какие-то канаты. Пассажиры собирались кучками и задавали друг другу совершенно бессмысленные вопросы, поскольку ответа на них никто не знал.

Протолкавшись вдоль палубы, Григорий Арсеньевич со своими товарищами вышел к радиорубке. Там собралась настоящая толпа. Все трясли бумагами, требуя немедленно передать именно их сообщение. Наконец, радист, поднявшись на какую-то приступочку, взял рупор и объявил:

— Расходитесь… Передатчик временно поврежден. Никакие сообщения передаваться не будут! Когда связь восстановится, мы отдельно объявим об этом… Расходитесь…

Но, похоже, никто уходить не собирался. Да и Грега нигде видно не было.

— И что дальше, командир? — спросил Василий.

— Ну, похоже, сейчас мы ничего сделать не сможем, — пожал плечами Григорий Арсеньевич. — Думаю, нам стоит вернуться в свои каюты и заняться уборкой. Экипаж не разгребет все и за неделю, а спать на стекле не хотелось бы.

И тут где-то на носу загудела сирена.

— А это еще что? — удивился барон. — Значит, так, Василек, отведи Иван Иваныча в мою каюту, запри его и возвращайся. А я пока посмотрю, что тут к чему, заодно и Грега поищу.

И вновь где-то на носу взвила сирена. А потом кто-то пронзительно закричал:

— Человек за бортом! Человек за бортом!

Василий сомневался. Меньше всего ему хотелось пробираться по темным коридорам до каюты барона, да еще в компании дурковатого профессора.

— Григорий Арсеньевич, — позвал он.

— Что еще?

— Может…

Какое-то время Григорий Арсеньевич внимательно смотрел на Василия, а потом, приняв какое-то решение, махнул рукой.

— Хорошо, пошли, — а потом повернулся к профессору. — А вы оставайтесь здесь. Никуда не ходите. Мы посмотрим, что там происходит, и вернемся за вами, — и, расталкивая столпившихся на палубе пассажиров, он направился на нос лайнера. Василий поспешил за ним, даже не взглянув на профессора. В конце концов, куда он денется с корабля?

Неожиданно дорогу Григорию Арсеньевичу загородили два дюжих матроса. Но барон, даже не останавливаясь, прошел мимо них, в результате чего оба здоровяка остались лежать на палубе. И Василий в очередной раз дал себе зарок никогда не ссориться с этим человеком.

Когда они вышли на нос лайнера, работы по спасению «человека за бортом» шли полным ходом. Матросы уже спустили шлюпку и добрались до утлого плотика с одиноким несчастным. Барон и Василий встали в сторонке у борта, издали наблюдая за происходящим.

— Чего они там возятся? — нетерпеливо дернулся Василий.

— Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, — прошипел сквозь сжатые зубы Григорий Арсеньевич. — Что-то мне этот спасенный не нравится. Не покойничек ли?

— Покойник? — удивился Василий.

— А ты чего ожидал? Прекрасную фею? Нет, уж… В чем я совершенно уверен, так это в том, что от Зова Ктулху добра не жди. Нечисть — она и тут нечисть.

— Вы слишком плохо отзываетесь о нашем потенциальном союзнике, — раздался голос за спиной барона. Тот резко обернулся. Это был Грег. — Ктулху единственный, кто способен помочь нам сместить мировой баланс сил.

Григорий Арсеньевич смерил немца уничтожающим взглядом.

— Думаю, сейчас не самое подходящее место и не самое подходящее время для обсуждения наших планов. Лучше пойдем посмотрим, кого там выложили эти бравые моряки.

И барон направился к подъемнику, который уже подцепил плот и начал тащить его на борт лайнера.

Что больше всего тогда удивило Василия, так это то, что никто не попытался остановить их. На носу, кроме них, не было ни одного пассажира, но члены команды совершенно не обращали на них внимания, как будто барона и его спутников и вовсе не существовало. Какое-то заклятие? Возможно. От Григория Арсеньевича можно ожидать и не такого, хотя Василий не заметил, чтобы тот читал слова заклятия себе под нос.

Заскрипели и натянулись канаты, и плот перевалил через борт верхней палубы лайнера. Только теперь Василий понял, почему спасатели не стали перекладывать тело в лодку. Оно, как и плот, находилось в крайней степени разложения. Сам же плот, связанный из толстых бревен и досок, весь оброс водорослями и ракушками. Как будто много лет пробыл на дне океана. Чуть приподнявшись на носки, Василий попытался получше рассмотреть спасенного. Скелет в полусгнившей морской форме.

— Мне кажется… или этот плот и в самом деле со дна моря?

Барон кивнул.

— И совершенно непонятно, зачем капитан приказал поднять его на борт. Такие находки обычно не сулят ничего хорошего.

— Посланец Ктулху? — равнодушным голосом спросил немец.

— Все может быть, — прошептал барон и, шагнув вперед, потянулся во внутренний карман плаща за пистолетом.

Но тут произошло то, чего никто не ждал. Покойник неожиданно приподнялся и, вытянув костлявую руку, ткнул куда-то указательным пальцем. Василий резко крутанулся, проследив за жестом мертвеца. На носовой надстройке стояли Катерина Ганская и комиссар Рахиль Ароновна Кошкина. Но на кого конкретно показывал мертвец, определить было невозможно. А дальше… Дальше труп рассыпался на составные части. Его череп оторвался с основания позвоночника и соскочил на палубу, оставив у плота гниющую челюсть. Покатившись, подпрыгивая, словно футбольный мяч, он остановился у ног барона. Василий, выпучив глаза, уставился в пустые, обросшие водорослями, пустые глазницы.

— Вот мы и получили ответ, — сказал Григорий Арсеньевич. — Только теперь надо понять, на какой вопрос.

Глава 6

ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

[1920]

Хожу,гляжу в окно ли яцветыда небо синее,то в нос тебе магнолия,то в глаз тебеглициния.

Молния рассекла надвое ночное небо, высветив картину безудержного грабежа, а звук грома на мгновение заглушил крики людей, мечущихся по улице. Василий перекрестился, плотнее вжимаясь в поленницу. «Только бы не заметили, только бы не заметили. Иначе…» И буйная фантазия тут же нарисовала пренеприятнейшую картину: он, по пояс голый, болтается, подвешенный за руки, а двое здоровяков «потчуют» его батогами. Губы его задрожали, он готов был вот-вот разреветься.

— Отче наш, иже если на небеси… — начал было он, стуча зубами от страха, но Мишка врезал ему звучного «леща».

— Заткнись, а… Только молитвы сейчас и не хватало.

— Я молюсь, чтоб дождь пошел. Вишь, пока Илья Пророк по бесам вхолостую лупит, а под дождем мы с тобой и убежали бы. А шо..? — начал было Василий, но Мишка не дал ему договорить, схватив за плечо, потянул вниз, и они вместе вновь спрятались за поленницей.

— Шо-шо… — злобно фыркнул Мишка. — Нечего дождя ждать, драпать надо, до Верховки. Иначе капут. Розг надают, а то и к стенке… В Верховку надо. Там наши. Предупредим, что банда здесь, их враз и накроют. Тогда меня точно в отряд возьмут.

— А меня?

— У тебя крыша мала… Не боись, возьмут, если я попрошу, а то еще и отец слово доброе замолвит.

— А как же мать?

— Что ей-то будет? — в тон отвечал Мишка. — На старух бандиты не зарятся, а просто так убивать не станут. Никто курицу-несушку в суп не кладет.

— Уж больно ты мудрый! — фыркнул Василий. — Слыхал, что бандиты в Варьевке сотворили? Ни одного живого ироды не оставили, а попа на кресте распяли. А всем, кто в селе жил, сердца повырывали.

— Больше слушай на ночь бабьи байки. С чего им попа трогать? Попы и бандиты заодно, это же ясней ясного. А уж сердца у крестьян вырывать — и вовсе глупость несусветная. На кой они им? Жрать, что ли? К тому же все знают, что батька Григорий хоть и строгий, но справедливый. Он это… глупая кость, живет согласно кодексу чести.

— Не глупая, а голубая… никогда таких костей не видел… А что до батьки Григория… Почему же, если он такой хороший, ты с батей в красные подался?

— Я за мировой пролетариат сражаюсь! — с пафосом в голосе объявил Мишка. — Однако сейчас не время для политических дискуссиев и деспотов разных. Как снова Илья по бесам молнией вдарит, оглядимся и… — Последние его слова заглушил раскатистый гром.

Вновь молния прорезала небо, высветив мечущиеся фигуры крестьян и бандитов батьки Григория.