Читаем без скачивания Песнь Огня - Уильям Николсон

– Восемьдесят крон! – взвизгнул смутно знакомый женский голос – Грабеж! Не позволю!

Бомен никак не мог оправиться от изумления. Женщина сбросила капюшон, и юноша увидел ее злое лицо.

– И не крути головой! Тут нет никого, кроме тебя и меня! Я пришла за своими деньгами! Я знала, что мой муж дурак, но не такой же!

Наконец до Бомена дошло: это жена торговца повозками! Женщина угрожающе протянула руку.

– Забирай свою паршивую повозку и отдай мне мои восемьдесят крон, а не то я спущу собак. Восемьдесят крон! Я тебе что, мамочка?

– Деньги не со мной, – ответил Бомен. – И цена была справедливая.

Бомен пошел через деревню к стоянке, сердитый и расстроенный. Искал свою судьбу – а нашел сварливую торговку. Та, крича, побежала за ним.

– Вор! Отдай деньги!

– Иди домой, женщина! За повозку ты свое получишь.

– Это ты свое получишь!

Торговка вставила пальцы в рот и пронзительно свистнула. От неожиданности Бомен чуть не наткнулся на маленького круглолицего человека, который шел навстречу.

– Простите, пожалуйста, – сказал Бомен, шагнув в сторону.

Откуда ни возьмись появились два огромных пса.

– Взять его, Клык! Ату, Рвач! – закричала женщина. – Вор! Вор!

Бомен замер и собрал всю мысленную силу, чтобы защититься. Оскаленные псы бросились на него с низким и злобным рычанием – и круто свернули в сторону. Они подбежали к маленькому человеку и, шумно дыша, легли кверху лапами, а тот стал почесывать им животы.

Жену торговца чуть не хватил удар.

– Клык! Рвач!

Собаки валялись на снегу, высунув языки от удовольствия. Бомен присмотрелся к неожиданному союзнику.

– Кто ты?

– А кем бы ты хотел меня видеть? – отозвался он. Торговка подбежала к собакам и осыпала их пинками и побоями.

– Встань, Клык! Встань, Рвач! Что ты с ними сделал? Ты… ты… животное! – завопила она.

Маленький круглый человечек молча поднял глаза. Каким-то непостижимым образом он стал старше, хотя вроде бы ничего не изменилось. Низким ласковым голосом человечек спросил:

– Мадам, чего вы от меня хотите?

– А!.. А!.. – прокаркала жена торговца, дрожа и заливаясь краской.

– Успокойтесь. Не волнуйтесь. Все хорошо…

Он протянул руку и коснулся ее щеки. Потом обратился к Бомену обычным, довольно высоким голосом:

– Пойдем?

Жена торговца молчала, не сводя глаз со странного существа, которое до нее дотронулось. Бомен понял: этот странный ласковый незнакомец и есть тот, кого он ждал.

– Тебя послали Певцы?

– Конечно.

– Мы уходим сегодня?

– Сейчас. Времени в обрез.

– Можно попрощаться?

– Разумеется. А потом – в путь.

Незнакомец тихо добавил себе под нос:

– Прыгай, Попрыгунчик…

Бомен и Попрыгунчик молча пошли к стоянке мантхов. В голове юноши метались десятки бессвязных мыслей. Великий миг настал – а где величие? И где уверенность в том, что он настал? За ним пришел какой-то прыгучий толстячок. Даже одноглазый отшельник, который приходил к нему в Доминате, выглядел внушительнее! Голос незнакомца ломается, как у подростка, – это вообще он или она?

У самой стоянки Бомен сказал:

– Жди здесь. Я скоро вернусь.

На самом деле Бо стыдился своего провожатого. В такой печальный момент, когда он будет прощаться с близкими, смешной круглолицый спутник только все испортит.

Попрыгунчик послушно отошел в тень. Бомен отправился туда, где под темными деревьями сидела мать. Отец и сестры тоже были рядом.

Бомен встал перед матерью на колени. Аира подняла глаза и увидела, что написано у сына на лице.

– Так значит, тебе пора, Бо…

– Пора, – ответил он.

– Тебя ждут?

– Да.

Аира кивнула, ничему не удивляясь. Пинто заплакала:

– Не оставляй нас, Бо! Пусть возьмут кого-нибудь другого!

Бомен поцеловал сестричку и прошептал:

– Ты должна помогать маме с папой. Будь сильной! Не плачь.

Пинто, глотая слезы, крепко-крепко его обняла.

– Ты ведь вернешься, правда? Мы еще увидимся?

– Не знаю, – ласково ответил Бомен. – То, что я должен сделать, может занять много времени.

– Ты всегда был с нами, Бо. Ты должен быть с нами.

– Люблю Пинпин!

– Люблю Бо!

Брат обнял сестру, как тогда, когда она была совсем малышкой, и назвал ее детским именем. В этот раз Пинто не обиделась. Потом Бомен разжал объятия, и сестра прижалась к Анно.

Бомен встал на колени перед отцом и поцеловал его в щеку.

– Ты понимаешь, папа.

Анно гладил Пинто по голове и смотрел иа Бомена с грустной улыбкой.

– Да, понимаю.

Бомен видел горящий взгляд Кестрель. С ней он попрощается последней.

Он поцеловал мать – как она похудела!

– Мама, может, мы никогда…

– Да-да, – нетерпеливо оборвала его Аира, – мы все делаем то, что должны сделать. Пора идти, так иди!

На мгновение мать стала прежней Айрой Хаз, которая кричала смеющейся толпе: «О, пропащий народ!» Бомен благодарно обнял ее.

– До свидания, мама.

Мать опять улыбнулась, и Бомен почувствовал, как она им гордится. Потом поднялся и пошел искать Мампо.

Мантхи притихли: они поняли, что предстоит грустное прощание.

– Мампо, друг! Мы много вместе пережили…

– Возьми меня с собой, Бо. Я уже здоров.

– Поэтому ты должен остаться. Будь сыном моим родителям и братом моим сестрам. Присмотри за ними – ради меня.

– Конечно присмотрю – пока буду жив.

Друзья обнялись.

Наконец Бомен с тяжелым сердцем пошел к Кестрель. Как с ней проститься? Сестра стояла на берегу реки.

– Кесс…

– Нет, молчи! – яростно выкрикнула она. – Мне не нужны твои «до свидания»! И слушать не хочу!

– Но, Кесс…

– Где этот Певец? Веди меня к нему!

– Кесс…

– Если ты идешь, иду и я!

– Ты не понимаешь! Я иду… я должен… Кесс, пути назад нет!

– Где он?

Зоркие глаза девушки заметили Попрыгунчика, тихо стоявшего там, где оставил его Бомен. Кестрель кинулась к нему, брат нехотя поплелся за ней.

– Это ты? – требовательно спросила Кестрель, внимательно посмотрев на Попрыгунчика. – Ты от Певцов?

– Да, – ответил Попрыгунчик.

– Смотри!

Кестрель вытащила из-за пазухи серебряный голос Поющей башни.

– Пощупай! Теплый, да? Не только от кожи! Не только от тела!

Попрыгунчик дотронулся до серебряного голоса короткими пальцами.

– Теплый.

– Я иду с братом! Мы вместе!

Попрыгунчик наморщил розовый лоб.

– Меня послали за потомком пророка, – пробормотал он. – А не за потомками.

– Мы одно целое. Мы и есть потомок пророка.

Посланец заглянул в ее глаза и задумался.

– Кесс, – мягко заговорил Бомен, – я не хочу тебя оставлять. Я хочу остаться с тобой, больше жизни хочу. Но если я умру, а ты будешь жить, то будем жить мы оба. Не дай умереть нам обоим. Тогда это будет настоящая смерть.

Кестрель его как будто не слышала. Она не сводила яростных глаз с Попрыгунчика и все еще держала в руках серебряный голос.

– Ты сам видел, – настаивала Кесс – Он теплый.

– Конечно теплый, – вмешался Бомен. – Ты же носишь его на теле!

– Он знает, о чем я.

К удивлению Бомена, Попрыгунчик согласно наклонил голову.

– Наверное, так будет лучше.

– Так мне можно с вами?

– Можно.

Не успел Бомен и рта открыть, как Кестрель бросилась прощаться с родителями.

– Зря ты разрешил ей пойти, – упрекнул он Попрыгунчика.

– Она хочет быть с тобой.

– Все равно мы расстанемся. Не сейчас, так очень скоро.

– Оно-то, конечно, так…

Попрыгунчик вздохнул, но менять свое решение явно не собирался. Бомену стало одновременно и легче, и грустнее. Он боялся прощания с Кестрель. Теперь вроде бы бояться не нужно – но страх перед болью остался, разлука все так же неминуема.

– Бомен!

Юноша оглянулся и увидел Сирей.

– Правда, что ты уходишь?

– Да.

Она перевела большие глаза на Попрыгунчика.

– Это вы пришли за ним?

– Да, – ответил маленький человечек.

– Берегите его.

Попрыгунчик наклонил круглую голову.

– Бомен, ты говорил, что когда-нибудь уйдешь, я не в обиде. Только знай: я буду тебя ждать.

– Нет, Сирей! Не нужно.

– Ты знаешь то, что знаешь ты, а я знаю то, что знаю я. Теперь поцелуй меня.

Бомен послушался.

– Видишь? Я не плачу, – сказала девушка.

– Зато плачу я, Сирей.

С глазами, блестящими от слез, Бомен взял ее руки в свои.

– Ты должна выйти замуж, родить детей и прожить долгую и счастливую жизнь.

– Так и будет, Бомен! Так и будет…

Аира Хаз молча обнимала Кестрель хрупкими руками и покачивала ее, как много лет назад, когда та была еще ребенком. Кесс беззвучно плакала.

– Мы встретимся снова, – наконец произнесла Аира слова, которые мантхи обычно говорят на похоронах.

По лагерю разошелся слух: оказывается, уходят и Бомен, и Кестрель! Люди толпились вокруг, тревожно расспрашивая близнецов:

– Зачем вы уходите? Куда? Вы вернетесь на родину?