ревности не видно ни конца, ни краю!
— Много ты понимаешь!.. — проворчала Катерина, — Поехали! Нечего тут засиживаться! Или тебе тут мёдом намазали?
— Поехали… — вздохнул я, — Иначе ты не уймёшься!
* * *
Вот, что мне нравится в этом времени, так это то, что все встают ещё до зари. Да, ложатся рано, как только наступят сумерки, зато и встают тоже рано! На утреню — раннюю утреннюю молитву. А после молитвы, не ложиться же опять спать? И начинают заниматься делами. Поэтому, ещё только занималась заря, а я уже сторговал себе приличный кусок свинца. И с чистой совестью мы отправились в путь…
— Стой! — скомандовала Катерина, примерно через полчаса пути.
— Что-то случилось? — забеспокоился я.
— Да! — серьёзно ответила девушка, — Будем тебе шрамы рисовать! Такие, что не сотрутся. Ты же сможешь?
— Смогу, — удивился я, — Но, зачем?
— Ну, как же? Если ты единственный, кто остался жив после нападения на меня, после жаркой сечи, в которой полегли все рыцари охраны, разве может быть, чтобы у тебя не было ни единого шрама? Должны быть шрамы! Не тушуйся, шрамы украшают мужчин… Где твоё зеркало⁈
Через десять минут Катерина обозвала меня бестолочью и балдой, отобрала волшебный перстень и приказала обучить её, как он рисует. Поняв, принялась за «творчество», высунув от усердия кончик языка.
Ещё через четверть часа у меня красовался жуткий шрам от левого виска, через щёку, едва не доставая глаза, до самого уголка рта. Даже чуточку рассекая этот уголок. Очень натуральный! Только если потрогать руками, под пальцами ощущалась вполне здоровая и гладкая кожа лица. На взгляд же там вспухал и багровел страшный рубец.
Я вглядывался в зеркало, поворачивая его и так и эдак… Бр-р-р! Шрамы украшают мужчин⁈ Фигушки! Задумай я соблазнить какую-нибудь девицу, мне пришлось бы либо делать это в полной темноте, либо соблазнять деньгами. О-о-очень большими деньгами! Подождите… А не хитрый ли это замысел Катерины?.. Не следствие ли её ревности?..
Я посмотрел на девушку в упор. Девушка взгляда не отвела.
— Тебе идёт, — невинно вздохнула Катерина, — Не переживай, когда доедем до моего замка, мы потом всё сотрём…
Ну… может и вправду, она думала только о достоверности легенды?
Забегая вперёд, могу признаться, что от меня шарахались девушки-служанки во всех встречных трактирах… Да и суровые хозяева-трактирщики старались держаться подальше.
* * *
Помчались мы галопом, да так, что до Арля добрались за полтора дня! Понятно, теперь нас не связывали крестоносцы, телега с продуктами, разведчики авангарда, арьергард и всё такое прочее. Чего проще? Летит по дороге карета, запряжённая двумя конями, рядом скачет всего один охранник, на горячем жеребце, чёрном как исчадье ада, и кто им помеха в пути? Только стелятся под колёса километры…
Конечно, первым делом мы отправились на пристань. Я ахнул! Пристань была шикарной!
— Не удивительно, — пожала плечами Катерина, кажется, сменившая гнев на милость, после последней нашей остановки, когда служанка боялась подойти к моему номеру, — Арль долгое время спорил за первенство лучшего морского порта с самим Марселем!
— Морского? — удивился я, — Это же речной порт!
— Но в него могут заходить и морские корабли. В общем, спорили они, спорили, пока не случилось гражданской войны в Римской Империи. Да-да, когда Цезарь гонялся за Помпеем. Надеюсь, помнишь? Так вот, Арль принял сторону Цезаря, а Марсель — Помпея. Кто победил, ты знаешь. В награду за верность, Цезарь даровал Арлю все привилегии, которыми раньше пользовался Марсель. Понятно, Арль расцвёл ещё более пышно. Здесь, к примеру, есть древний римский цирк, вмещающий до двадцати тысяч зрителей!
— Сколько⁈ — ахнул я, — Да здесь, во всём городе и семи тысяч не наберётся, включая стариков и младенцев!
— Может и ещё меньше… — обвела Катерина взором город, — Но Цезарь расквартировал здесь один из легионов… Да и потом, короли не раз избирали Арль местом своей ставки во время военных походов. Можешь быть уверен, очень часто эта арена была полна зрителями под завязку!
— А теперь всё рушится… — понимающе кивнул я.
— Отчего же? — раздался весёлый голос позади нас.
Мы одновременно оглянулись. Неподалёку стоял молодой человек в матросской, брезентовой куртке, и улыбаясь, разглядывал нас.
— Например, сегодня в римском цирке состоится бой быков! — закончил человек свою фразу, — Не желаете полюбоваться?
— Конечно, нет! — передёрнула плечами Катерина.
— Ну, нет, так нет… — отмахнулся человек, — Кстати, меня зовут Шарль. Шарль из Дижона. Вы что-то искали на пристани? Может, я могу помочь?
— Да… — переглянулись мы с Катериной, — Нам нужно добраться парусником по Роне и Соне, как раз до Дижона.
— Отлично! — бодро отозвался Шарль, — Я готов доставить вас в Дижон! За умеренную плату, разумеется…
— Не только нас! Ещё двое слуг, карета и три лошади.
— Превосходно! Просто поднимется плата за проезд!
— И, сколько…
— Договоримся! — ослепительно улыбнулся Шарль.
— И вы готовы отправиться в путь прямо завтра?
— Нет… — улыбка Шарля слегка померкла, — Это будет мне в убыток. Нужно будет дождаться, пока я соберу ещё с полтора десятка пассажиров. Или грузов. И тогда — я отвезу вас так быстро, что вы не поверите!
— Сколько? — спросил я прямо.
— Что, «сколько»?
— Сколько вы надеетесь выручить всего за рейс?
— Ну… не меньше двадцати экю! Новых!
— Что значит, «новых»? — растерялся я.
— Потом объясню! — тихонько оттёрла меня вбок Катерина, — А сколько это будет во флоринах?
— Тридцать, — быстро ответил Шарль, — Я хотел сказать… тридцать… два![1]
— Мы заплатим, — я снова вступил в диалог, — Мы заплатим, при выполнении нескольких условий. Первое: на вашем паруснике — у вас же парусник, не галера? — на вашем паруснике мы должны быть единственными пассажирами. Второе: мы можем объявить вам остановку в любом порту по пути. Чтобы отдохнуть, подкрепиться, посмотреть виды… Третье: половину мы платим при посадке на корабль, вторую половину уже в Дижоне. Как вам такие условия?
— Мне подходят! — засмеялся Шарль, — Откровенно говоря, у меня нет кока и некому готовить обеды. Поэтому я только рад буду остановкам в пути для подкрепления сил.
— Тогда ждите нас завтра на рассвете здесь же! Как называется ваш корабль?
