Читаем без скачивания Выше полярного круга (сборник) - Валентин Гринер

Добывать уголь на Шпицбергене или на Новой Земле значительно удобнее. В период навигации его можно увезти в трюмах океанских кораблей. По реке Воркуте способны двигаться небольшие лодочники, да и то в короткий период паводка. Затем река быстро мелеет и грозно обнажает свои каменистые пороги. От устья до места, где была заложена первая шахта, таких порогов — сто один. Природа будто специально вздыбила этот каскад на пути тех, кто мыслил взять ее богатства. Но взять их было необходимо.

Транспортных вариантов существовало множество. Вначале предлагался водный путь — по рекам Воркуте, Усе и Печоре — к Нарьян-Мару и Архангельску. Однако этот путь решительно перечеркивали воркутинские пороги. Вслед за этим последовал второй, комбинированный вариант: железнодорожный путь до побережья Карского моря, а далее — морской транспорт через Югорский Шар. Потом третий, тоже комбинированный — железная дорога до Оби через хребты Полярного Урала. (Кстати, этим труднейшим двухсоткилометровым путем от поселка Лабытнанги, через Урал, по топям тундры было доставлено волоком оборудование для первой эксплуатационной шахты).

Осуществлен был четвертый вариант — шестидесятикилометровая узкоколейка от поселка Рудник до пристани Воркута-Вом на реке Усе, притоке Печоры.

Это была первая попытка советских людей построить железную дорогу в условиях вечной мерзлоты. Опыта такого строительства в мировой практике не существовало, поэтому возведенное зимой полотно весной выглядело печально. Дорога в одних местах выпирала мощными буграми, в других уходила далеко от проектных отметок. В торфяных топях тонули паровозы и вагоны. Но уже через год после начала строительства первый поезд с материалами и продовольствием прибыл с берега Усы на станцию Рудник. Обратным рейсом ушел первый состав с углем в адрес Архангельского морского порта и Печорского пароходства.

И хотя воркутинский уголь пробился слабым ручейком в промышленные районы Северо-Запада страны, путь его был чрезмерно дорогим, трудным и ненадежным. Период навигации на реке Усе не превышал трех-четырех месяцев. В летнее время Уса сильно мелеет и становится недоступной для большегрузных барж и катеров. Кроме того, при существовавшей тогда технике борьба с заносами железной дороги была практически невозможной. А ведь организация работ на первой воркутинской шахте заключалась в том, что в течение зимы люди добывали уголь и вывозили его к пристани, а с началом навигации добычные работы полностью останавливались — все отправлялись на погрузку речных транспортов, переброску материалов, механизмов, продовольствия.

Это была сложная эпопея. Например, всю зиму 1939 года тысячи людей боролись со снежной стихией, но наладить движение поездов с углем так и не удалось до весны…

Помня завет Ленина о необходимости искать уголь и нефть на Печоре, Совнарком СССР 28 октября 1937 года принял решение о строительстве железнодорожной магистрали Коноша— Воркута через населенные пункты Котлас, Княжпогост, Ухта и Кожва. С открытием движения по Северо-Печорской магистрали отпадала необходимость возить донецкий уголь и бакинскую нефть в северные и северо-западные районы страны, в порты Балтийского, Белого и Баренцева морей.

Само по себе сооружение дороги было задачей чрезвычайной сложности. Строителям предстояло уложить более двух тысяч километров стального пути. Если учесть, что путь этот пролегал через дремучую тайгу, через непролазные болота и бурные реки, если вспомнить, что значительную часть года столбик термометра в этих краях опускается ниже сорока градусов, то километры эти можно смело утроить.

Ввод Северо-Печорской магистрали в эксплуатацию по всей ее протяженности намечался в 1945 году. Но грянула Великая Отечественная война, которая опрокинула все реальные сроки и поставила новые, казалось, фантастические задачи.

Гитлеровцы захватили Донбасс, страна лишилась главного поставщика твердого топлива. Крупнейший промышленный центр Северо-Запада — Ленинград — оказался в кольце блокады, но заводы его продолжали работать, им нужен был уголь. И тогда на далекой северной стройке родился лозунг: «Два километра готового пути в день!» Даже теперь, при наличии самой современной техники, ни одна транспортная стройка мира не знает таких темпов.

Два километра! И это, когда не хватало рельсов и шпал, машин и механизмов, болтов, подкладок, костылей. Особые трудности испытывали мостостроители. Им предстояло навести мосты через Вычегду, Печору, Малую Северную Двину, Синью, Косью, Кожим, Кочмес, Усу, Сейду, Воркуту и многие десятки малых рек. Общая протяженность мостовых переходов составляла свыше десяти километров.

Сооружение мостов в условиях военного времени представляло труднейшую задачу не только по объему и технической сложности, но и потому, что стройка не получала необходимого количества заводских металлоконструкций. Пришлось прибегнуть к изготовлению ферм из местных материалов. Было принято смелое техническое решение: возводить комбинированные мосты, где металл использовался только для опор и перекрытия главных пролетов.

Руководил стройкой Василий Арсентьевич Барабанов. Черты этого незаурядного человека мы находим в романе Алексея Маленького «Покорители тундры» и в знаменитом романе Василия Ажаева «Далеко от Москвы».

Да, от Москвы было действительно далеко. Но столица, отражавшая у своих ворот яростные натиски фашистов, столица, которая экономила каждый килограмм металла, нашла возможность помочь северной стройке. Постановлением правительства было решено в двухмесячный срок демонтировать металлоконструкции высотной части второй очереди строительства Дворца Советов и использовать этот металл для мостов Северо-Печорской магистрали. Этим же решением отдельным московским заводам было поручено изготовить четыре тысячи тонн мостовых пролетных строений. Кроме того, был демонтирован один из мостов через канал Москва-Волга, а также стотридцатиметровая ферма через реку Шексну.

Магистраль предстояло снабдить элементарными средствами связи. Проводов не было. Тогда правительство разрешило снять два провода на Дальнем Востоке с участка Хабаровск-Барановская и один провод на участке Хабаровск-Свободный.

Строительство Северо-Печорской магистрали началось осенью 1937 года, а 18 ноября 1943 года газета «Правда» писала, что дорога, построенная в основном в годы войны «… это повесть о героизме, самоотверженности, трудовой доблести советских людей».

Мы знаем тех, кто писал эту трудную повесть. Правда, история сохранила не все имена, многие герои ушли из жизни безымянными, но теперь, десятилетия спустя, мы низко склоняем голову перед людьми, сотворившими это чудо…

28 декабря 1941 года строители Северо-Печорской магистрали вместе с горняками Воркуты праздновали свою великую победу. В этот день тундру оглушил торжественный гудок паровоза. Это было не просто знаменательное событие. Гудок подвел черту под прошлым богатейшего края и открыл новую страницу в его судьбе.

Участники торжественного митинга отгрузили и отправили Ленинграду первый эшелон угля. Дорогой жизни, через Ладогу, под обстрелом вражеских самолетов, шел заполярный уголь к осажденному городу.

«Уголь Ленинграду!» Это был главный лозунг Воркуты военных лет. В 1943 году ленинградцы получили из Воркуты 72 процента твердого топлива из всего, что получил город. Один за другим объявлялись фронтовые месячники. Люди добровольно отказывались от выходных дней, спускались в забои целыми семьями, под землей в свободное от основной деятельности время трудились учителя и старшеклассники, врачи и конторские работники. Все понимали, что каждая тонна воркутинского угля завтра станет металлом, танками, пушками, снарядами, которые нужны для победы.

Выполнение горняками норм выработок в годы войны достигало фантастических цифр. В предмайском соревновании 1943 года мастер угля Лазарько выполнил сменную норму на 770 процентов, проходчик Андреев на бурении шпуров дал 1079 процентов, а мастер угля Белял— 1412 процентов.

Воркуте везло на талантливых руководителей. В марте 1943 года Государственный Комитет Обороны отозвал в Москву начальника строительства укрепрайона Брянского фронта генерал-майора технических войск Михаила Митрофановича Мальцева и назначил его начальником «Воркутстроя».

С Героем Социалистического Труда, лауреатом Государственной премии, генералом в отставке М. М. Мальцевым я встретился в ноябре 1968 года во время торжеств по случаю 25-летия со дня преобразования поселка Воркуты в город республиканского подчинения. Бывший начальник «Воркутстроя» не узнал свое детище.

— Но тогда, в сорок третьем, я верил, что Воркута, довольно условно наименованная городом, станет именно такой, — убежденно сказал пожилой генерал. — Когда заместитель наркома Аврамий Павлович Завенягин сказал, что меня отозвали с фронта, чтобы направить в Воркуту, я огорчился: «Значит, в глубокий тыл?!» — «Нет, — ответил заместитель наркома. — На фронт! Но только на угольный!» Потом я понял, что он был прав. В годы войны Воркута была самым настоящим передним краем…