Читаем без скачивания Глаза чужого мира - Джек Вэнс

— Пошли наверх лестницу, — крикнул Кугель. — Наступает темнота! В отсутствие света бесполезно караулить Магнаца!

Как и раньше, его слова остались без внимания. Фиркс, похоже, внезапно осознал ситуацию и наслал на Кугелевы внутренности несколько приступов резкой боли. Ночь для Кугеля прошла беспокойно. Когда из таверны выходили гуляки, он окликал их и заявлял протест по поводу своего плачевного положения, но с тем же успехом мог и поберечь глотку.

За горами появилось солнце. Утренняя трапеза Кугеля была неплохого качества, но явно не соответствовала стандартам, обещанным Хайламом Вискодом, двуличным гетманом Вулла. Кугель в ярости проревел приказ тем, кто стоял внизу, но они не обратили на него внимания. Кугель глубоко втянул в себя воздух; похоже, ему оставалось надеяться только на собственные силы. А как насчет них? Зря, что ли, он был Кугелем Хитроумным? И узник начал обдумывать различные способы побега из башни.

Шнур, на котором поднималась пища, был слишком тонким. Если его сложить вчетверо, чтобы он выдержал вес Кугеля, шнур опустится в лучшем случае на четверть расстояния до земли. Если разорвать и связать одежду и ремни, можно набрать еще двадцать футов, и он останется болтаться в воздухе. На стержне, поддерживающем купол, нет никакой опоры для ног. Имея соответствующие инструменты и достаточно времени, Кугель прорубил бы лестницу, спускающуюся по внешней стороне башни, или даже полностью снес башню и превратил бы ее в короткий обрубок, с которого удалось бы спрыгнуть на землю… Этот проект представлялся совершенно невыполнимым. Кугель в отчаянии повалился на подушки. Теперь все ясно. Его одурачили. Он был пленником. Как долго предыдущий дозорный оставался на своем посту? Шестьдесят лет? Перспектива отнюдь не вдохновляющая.

Фиркс, придерживающийся того же мнения, начал яростно пихаться, увеличивая горести Кугеля. Так проходили дни и ночи. Кугель погружался в долгие и мрачные раздумья и разглядывал народ Вулла с величайшим отвращением. Время от времени он обдумывал, не ударить ли ему в большой гонг, как поступил его предшественник, однако, вспомнив о наказании, воздержался.

Ему были теперь знакомы все закоулки города, озера и окрестностей. По утрам густой туман закрывал озеро, через два часа порыв ветра отгонял его в сторону. Водовороты со стоном всасывали воду, закручиваясь то тут, то там, и рыбаки Вулла отваживались отходить от берега лишь чуть дальше, чем на длину своих лодок. Кугель начал узнавать всех жителей деревни и изучил их привычки. Марлинка, его вероломная супруга, часто пересекала площадь, но редко обращала свой взгляд наверх. Кугель хорошо приметил домик, где она жила, и постоянно следил за ним с помощью оптического устройства. Если она и флиртовала с молодым охотником, ее осмотрительность была просто замечательной, и мрачные подозрения Кугеля так и не были подтверждены весомыми доказательствами.

Качество пищи не улучшилось, и довольно часто о ней забывали совсем. Фиркс был раздражающе настойчивым, и Кугель мерил тесные пределы купола неистовыми шагами. Както раз, вскоре после заката и особенно сильного увещевания со стороны Фиркса, Кугель вдруг перестал шагать и остановился как вкопанный. Спуститься с башни было пустяковым делом! Почему он ждал так долго? Действительно, Кугель Хитроумный!

Он разорвал на полоски каждый клочок ткани, который нашел в куполе, и сплел веревку двадцати футов длиной. Теперь осталось лишь обождать, пока город успокоится, еще час или два.

— Молчи, насекомое, сегодня мы убежим с этой башни! Твои напоминания излишни! — воскликнул Кугель после очередной атаки Фиркса.

Фиркс прекратил нападки, и Кугель решил осмотреть площадь. Ночь стояла прохладная и туманная, жители Вулла рано улеглись спать. Кугель осторожно поднял шнур, на котором доставлялась его пища, сложил его вдвое, потом еще вдвое и еще вдвое. Таким образом получился канат, более чем способный выдержать вес человека. Кугель сделал на одном конце петлю, а другой крепко привязал к блоку. Потом в последний раз взглянул на горизонт и перелез через перила. Он спустился до конца каната, пролез в петлю и остался сидеть, раскачиваясь, на высоте примерно четырехсот футов над площадью. К одному концу двадцатифутовой веревки привязал вместо груза свой башмак и после нескольких бросков обхватил веревкой стержень колонны и подтянулся к нему. С величайшей осторожностью высвободившись из петли, он медленно соскользнул на землю. Потом быстро отступил в тень и обулся. Как раз в то время, когда он поднимался на ноги, дверь таверны распахнулась и оттуда вывалился Хайлам Вискод, пьяный в стельку. Кугель неприятно ухмыльнулся и последовал за шатающимся гетманом в боковую улицу.

Одного удара по затылку вполне хватило. Гетман свалился в канаву. Кугель навалился на него и ловкими пальцами вытащил ключи. Затем он направился к общественной сокровищнице, открыл дверь, проскользнул внутрь и наполнил мешок драгоценными камнями, монетами, бутылками с дорогими эссенциями, реликвиями и тому подобным.

Вернувшись на улицу, Кугель отнес мешок к пристани у озера и спрятал его под сетью. Затем отправился к домику своей супруги Марлинки. Прокравшись вдоль стены, он добрался до открытого окна и, перешагнув через подоконник, оказался в ее комнате.

Она проснулась, ощутив его руки у себя на горле. Когда она попыталась закричать, Кугель сильнее сжал пальцы и у нее перехватило дыхание.

— Это я, — прошипел он. — Кугель, твой супруг! Поднимайся и иди со мной. Первый звук, который издашь, будет для тебя последним.

Перепуганная девушка повиновалась. По приказу Кугеля она набросила на плечи плащ и надела туфли.

— Куда мы идем? — прошептала она дрожащим голосом.

— Не важно. А теперь пошли — через окно. И чтоб ни звука!

Стоя на улице в темноте, Марлинка бросила полный ужаса взгляд на башню.

— А кто на страже? Кто охраняет Вулл от Магнаца?

— На страже никого нет, — ответил Кугель. — Башня пуста!

У Марлинки подогнулись колени, она тяжело осела на землю.

— Вставай! — сказал Кугель. — Вставай! Нам нужно идти!

— Но на страже никого нет! Это лишает силы заклинание, наложенное волшебником на Магнаца, который поклялся, что вернется, как только прекратится бдение.

Кугель поднял девушку на ноги.

— Меня это не касается. Я снимаю с себя всякую ответственность. Разве меня не пытались одурачить и принести в жертву? Где мои подушки? Где превосходная пища? А моя супруга?

Девушка зарыдала, закрывая лицо руками, а Кугель повел ее к пристани. Он подтянул к себе рыбацкую лодку, приказал Марлинке забираться в нее и забросил внутрь добычу. Отвязав лодку, вставил весла в уключины и начал выгребать на середину озера. Марлинка была в ужасе.