Пожалуйста, скажи мне все. Все, чего я не знаю. Какие против меня улики?
Послушай, Джинни, мне жаль, что я и о письме-то упомянул. Но я считал, что ты в курсе. Не представляю, как Эд до сих пор не спросил у тебя объяснений. Тебе необходимо сохранять спокойствие, иначе попадешь в больницу с нервным срывом. А этого я допустить не могу. Никак. Что ты так распсиховалась из-за этого письма? Ты ведь совершенно права, что можешь теперь быть полностью уверенной, что это не ты…
Я-то могу, — вмешалась она. — А вот можешь ли ты? Как я тебе докажу, что…
Ты ничего не должна мне доказывать, — оттолкнув ее руку, быстро напечатал Марк. — Не забывай, я взялся помогать Эдди, когда еще даже не подозревал, что ты для меня будешь значить. Я верю тебе, однозначно и бесповоротно. Это ясно? Я ТЕБЕ ВЕРЮ. И помимо моих чувств к тебе могу привести еще как минимум одну убедительную причину.
Какую?
Против тебя, как я уже говорил, слишком много улик. И тот, кто их подтасовывал, перестарался. Кровь твоего мужа была найдена на халате, в котором ты, по твоим собственным словам, спустилась в гостиную, заслышав шум. Его обнаружили в самом идиотском месте — в стиральной машине, завернутым в полиэтиленовый пакет. А в кармане жакета, в котором ты выбежала из дома, после того как переоделась и, судя по всему, приняла душ — потому что на тебе-то самой никаких следов не было, включая, кстати, и остатков пороха на пальцах, — нашли окровавленный платок. Масло масляное, ясно? Подумай сама, если ты после того, как покинула место преступления, так старательно избавилась от следов крови жертвы, то зачем потом вернулась и намочила в ней платок? И более того, положила в собственный карман, покидая особняк? Понятно, о чем я?
Вирджиния кивнула, закрыла глаза, снова открыла и перечитала последний абзац. Пошевелилась, пытаясь приподняться, но Марк понял ее намерение, удержал и нежно поцеловал в затылок.
Сиди, не вставай, мне не тяжело, ты просто пушинка. Я хотел бы провести так остаток моей — держа тебя на коленях и обнимая.
Наконец-то ему удалось заставить ее засмеяться!
Тебе скоро бы надоело, — кокетливо улыбаясь, ответила Вирджиния.
Ни за что! Только если ты поправишься фунтов на пятьдесят.
И снова из ее горла вырвался этот чудесный звук, напоминающий перезвон маленьких серебряных колокольчиков. Но, увы, в подобных обстоятельствах долгое веселье никак было не возможно. Поэтому Марк не удивился, когда улыбка опять исчезла с прелестного лица его возлюбленной.
Не хочу показаться тебе неблагодарной пессимисткой, но что, если тебе все же не удастся найти того, кто убил Лайонела и девушку? Мне ведь в лучшем случае дадут лет двадцать, так?
Джинни, я хочу сказать тебе одну вещь. Это очень серьезно. Так к этому и отнесись. Обещаешь? — Он почувствовал, как она согласно кивнула, и продолжил: — Я не мечтатель и не романтик и отлично понимаю, что в жизни бывает все. Возможно, преступник очень умный и сделал только одну эту ошибку. Возможно также, что мне и не удастся поймать его. В таком случае, я считаю, ты не можешь предстать перед судом. Понимаешь, Джинни? Ты понимаешь меня?
Нет. Нет, не понимаю. Как я могу? Что значит не предстать? Не пойти, что ли? Но меня же привезут силой. Я и сейчас не в тюрьме только потому, что мистер Бернштейн добился, чтобы меня выпустили под залог.
Я знаю, девочка, знаю. Но риск слишком велик. Поверь мне. Я не хочу пугать тебя, но, считаю, сейчас тебе необходимо знать всю правду. Эд обратился ко мне за помощью, потому что знает: тебя не ждет ни малейшей поблажки. Если тебя признают виновной, то тебя ждут не двадцать лет и даже не пожизненное. Твой процесс — решающая карта, разыгрываемая окружным прокурором в битве за голоса в предвыборной кампании на пост главы города. Ясно? Вот так-то, радость моя.
Марки, что ты такое…
Вирджиния не закончила и повернулась к нему. Губы ее вздрагивали, глаза были полны слез. Он нежно коснулся губами ее ледяного лба и указал на монитор, призывая к вниманию.
Я вижу, ты осознала серьезность ситуации. Поэтому я сегодня же начну готовить запасной аэродром. В прямом и переносном смысле. У меня есть мысль, которую я претворю в четкий план. Мы с тобой уедем, Джинни, уедем из этой чертовой страны, где юристов на душу населения приходится больше, чем врачей, учителей или священников. Больше, чем в любой другой стране. Я увезу тебя туда, где нас никто никогда не найдет. И мы будем счастливы. Долго-долго. Не меньше полувека, как я и говорил.
Но, Марки, а как ж Джеррик? Что же с ним будет? Я не могу бросить его и удрать…
Если ты останешься, то не сможешь ничего для него сделать. Ничего. А если мы сбежим, то… пока есть жизнь, есть и надежда. Мы что-нибудь придумаем. К тому же это вариант на крайний случай. На самый крайний. Понимаешь меня?
Да, любимый мой, да.
И ты согласна?
Да, я согласна. Я не хочу умирать. Не хочу. Еще два дня назад я думала о смерти как об избавлении. Но сейчас все изменилось. Я хочу жить. ЖИТЬ! И любить тебя. Поверить трудно, что всего за сутки ты стал самым важным, самым дорогим мне человеком!
Ничего трудного. В такое время каждый день считается за месяц, — полушутливо-полусерьезно заверил ее Марк. — Так что давай не будем проматывать еще несколько дней впустую. Ты разыщи мне адреса, какие сможешь, а я пока созвонюсь с Эдди и договорюсь о встрече. Теперь я, по крайней мере, представляю себе, как действовать. Твой рассказ мне очень помог, милая. Очень. Мне многое стало понятно. Появилось несколько версий. Ну же, давай беги.
Они расстались через четверть часа, обменявшись очередными уверениями в любви, как письменными, так и более пылкими и осязательными. Марк уносил с собой адреса трех женщин, у Вирджинии же осталась визитная карточка со всеми его координатами.
Джинни, — напоследок предупредил он, — пойми меня правильно и не обижайся, но по электронной почте со мной связываться не надо. Чем меньше людей знает о нас и наших отношениях, тем лучше, учитывая возможные дальнейшие планы. Только Эдди. Его никто не имеет права допрашивать, он твой адвокат и обязан соблюдать профессиональную тайну. Понимаешь меня, любимая?
Конечно. Я буду ждать, когда ты приедешь. Я верю в тебя, Марки. И люблю. Всем сердцем, всей душой. Навсегда! До последнего вздоха!
Тогда еще ни один из них не знал, что следующая встреча состоится еще очень и очень нескоро.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
