виде пары молоденьких и крепких сисек. Они ошиблись. Впрочем, – ди Фелипо загремел торжествующе, – время вышло. Я доведу свою работу до конца! Мои конструкты обеспечат мир и покой на кладбищах! То, что умерло, останется мёртвым – и я займу подобающее место – вперёд, костец, вперёд!
Костец – костяное существо, могущее то рассыпаться роем мелких тварюшек, то собираться вновь, в создание величиной с небольшого медведя – упрямо и настойчиво пробивался сквозь воздвигнутый Вениамином барьер. Его создатель, похоже, был настоящим мастером.
– Что вы делаете, профессор?!
– Возвращаю себе свободу, конечно же, – невозмутимо отозвался ди Фелипо.
– А… а тело? Вам же нужно те…
– Всё, что мне нужно, – резюмировал достопочтенный профессор астромагии, – уже имеется в наличии.
* * *
Милостивая государыня и благородная госпожа Алисанда де Брие ди Бралье дю Варгас шла по коридору Академии стремительно, почти летела. За плечами романтично (очень романтично) развевался просторный плащ (элементарное динамическое заклинание, наложенное на края ткани – просто, но весьма эффектно). Каблучки выстукивали боевой марш, и встречные студиозусы, особенно младших курсов, торопливо прижимались к стенам. Глаза милсдарыни и благородной госпожи метали молнии, а сжатые кулачки не обещали ничего хорошего тому, кто подвернётся ей под горячую руку.
Плебейскими ступенями госпожа дю Варгас пренебрегла.
Левитационную платформу (на тех же динамических перезаряжаемых кристаллах Кнехта) украшали многочисленные грозные надписи «Только для профессорско-преподавательского состава», «Студент! Не занимай чужое место!», однако Алисанда обратила на них не больше внимания, чем на детские каракули.
Окинув презрительным взором пялившихся на неё с восхищением первокурсников, она взмыла вверх по выложенной изразцовым камнем шахте.
Последний этаж. Дальше уже пришлось самой, ножками, на самый верх, под крышу.
Здесь в узком коридоре дормитория было темно и тихо – но отнюдь не потому, что добропорядочные ученики и ученицы мирно спали. Внизу, в «студенческих залах» Академии, не столь разукрашенных и чопорных, как «парадные», продолжалось веселье. Нет, не в честь какого-то праздника, а просто так.
«Пятый день недели – наш,
Наступает Ералаш!», – как пелось в известной студенческой песенке.
Светильники притушены, двери комнат закрыты. Дальше, дальше – туда, где сходятся балки, где под низкими стропилами – узкая створка с вырезанным в ней сердцем, что пробито насквозь берцовой костью.
Только теперь Алисанда задумалась, кто же это ухитрился изобразить тут такое.
А перед комнаткой Вениамина…
Благородная госпожа дю Варгас аж поперхнулась.
Скромный тёмно-зелёный плащ до пят с серебряной оторочкой, выбившиеся из-под капюшона светлые-пресветлые волосы…
Что эта сучка тут делает?! Выходит от него?! Ну, погоди, изменщик, всю морду расцарапаю; а шлюшке этой все космы повыдергаю!..
Мысли эти никак не подходили благородной молодой госпоже, принадлежащей к одному из самых знатных семейств Припроливья, но милсдарыня де Брие и прочее, и прочее, и прочее далеко не всегда носила шелка с бархатом, атласные туфельки и сияющий самоцветный жемчуг.
И имя её появилось в роскошной родовой книге дю Варгасов вкупе с собственным гербом, тщательно отрисованным особым художником-геральдистом, отнюдь не сразу после рождения, как положено.
– Асти, – холодно уронила Алисанда, сближаясь со светловолосой гостьей. – Могу ли я чем-нибудь помочь?
Асти дёрнулась и отскочила от двери, словно ручка её внезапно раскалилась докрасна.
– Ал-алисанда…
– Алисанда, Алисанда, – светски кивнула милсдарыня де Брие. – Так всё-таки могу ли я оказаться чем-то полезной?..
– Нет, – Асти оправилась от неожиданности. – Благодарю, но – нет.
– А что же ты в таком случае делаешь под дверью господина ассоциата Скорре? – Алисанда медленно приближалась, и соперница невольно попятилась.
– Какое твоё дело? Что хочу, то и делаю!
– Э-э, нет, любезнейшая, – сквозь зубы процедила Алисанда. – «Что хочешь» – это в других местах, не на пороге моего Вена.
– Какой он твой?! И что, он у тебя в рабстве, что ли?! – Асти сжала кулаки, на бледных щеках разгорался румянец.
– Мой, любезная, мой, – руки Алисанды скрывались под плащом. – И если какая-то белобрысая крыска решила, что может тут хозяйничать…
Бамс!
Алисанда врезалась спиной в стену, пролетев добрую дюжину локтей, из глаз посыпались искры.
Судя по всему, она попалась на элементарное кинетическое заклинание, простейший «перенос массы», требующий, однако, точной последовательности выверенных рун или жестов – и когда только стерва эта успела наложить?
Ну, погоди же ты!..
Дуэли в Академии случались, хоть и крайне редко. На холод за такое бы не отправили, но что дуэлянтов бы отчислили – совершенно точно.
Однако когда это благороднорожденная Алисанда, из семьи обедневшей, продавшей, как говорится, «всё, кроме чести», убоялась бы каких-то там положений с установлениями?
Плащ распахнулся, взметнулась узкая ладонь с раскрывающимися, подобно цветку, пальцами – Асти дёрнулась, скривилась от боли, из носа и разбитых незримым оружием губ брызнула кровь.
– Всякая… сучка… – Алисанда надвигалась, пальцы сплетены в сложную фигуру, готовы вновь набросить чары, – будет… крутиться… около…
Белые волосы Асти выпачкались в алом, она поспешно отползала, отталкиваясь каблуками, не сводя с соперницы взгляда, однако в глазах её если что и читалось, так это твёрдая решимость, а отнюдь не страх или паника.
Губы шевельнулись, вздрогнули зрачки, вытягиваясь вертикальной линией, словно у кошки или дракона, и Алисанда, хоть и приготовилась отбить контратаку, оказалась застигнута врасплох – воздух вокруг неё стремительно истончался, словно на самых высоких вершинах.
Алисанда оскалилась, точно пантера из южных джунглей. Черта с два над ней возьмут верх!..
…Заклятие соперницы ей удалось, однако, разорвать лишь в последний момент, когда в глазах уже совсем помутилось. Когда уже ощутила, как пальцы зло сжались на рукоятке игольчато-острого кинжала, когда уже теряла самообладание, когда…
– Стой! – Асти резко вскочила, выхватила что-то из-под плаща, оставшись к Алисанде вполоборота: уязвимая, словно мигом забыла о схватке. – Стой! Вениамин – он – смотри!
Алисанда невольно вгляделась.
Нечто навроде широкого и короткого ножа, лезвие покрыто чем-то тёмным, смутно угадываются начертания рун, сейчас слабо светящихся.
– Это что? – нахмурилась Алисанда. Нет, ошибиться было невозможно – соперница и думать забыла о поединке. – Нож? В… в крови? Что тако…
– Я закляла железо, – прошептала Асти. – На него. Закляла. На него…
Алисанда не выдержала – содрогнулась, с шипением втягивая воздух меж стиснутыми зубами.
Старая магия. Старая, как любовь и смерть. Можно заклясть рунами холодное равнодушное железо, что даст ответ, не обманет, но и потребует высокой платы. Очень высокой платы.
Она, Алисанда, на подобное не решилась.
От грубо откованного ножа веяло силой, такой же древней, как и остальные чары.
– Вставай, – Алисанда резко протянула руку. – Ну, вставай же, я говорю!
Асти воззрилась на неё широко раскрывшимися глазами, верно, подозревая какой-то подвох.
– Скорее! Да не пялься ты на меня так!
