рожденья меня, ясно?
Когда гибкие нейтрализующие браслеты сцепили ей руки и ноги, Тальята заметила, что Кукумбу никто не добил, его тоже сковали. У тяжело раненого Жу слабо поднималась и опускалась грудь под реанимационным пакетом. Тибу отсекли руки, жутенько, но оставили в живых, только вырубили и теперь тоже нейтрализовали, прислонив к стене. Добрые туристы. Или им правда сильно нужна встреча с крышей. Так она скоро будет, не беспокойтесь, внутренне усмехнулась Тальята.
Она знала, что система безопасности уже приняла меры, ИИ у них скромный и молчаливый, не высовывается, но дело знает. Он передал всё, что тут случилось, остальной банде, сейчас они затаились на складе и мозгуют, как лучше напасть на чужаков из засады. А ещё ИИ дотянулся до крышанов и вызвал серьёзных ребят, с которыми даже Жу не связывался. Они прилетят. Ей надо только спокойно посидеть, сделать вид, что она дурочка, дождаться, пока начнётся настоящая заваруха. А там будет видно.
– Гамма, ты взломал их систему? – посмотрев на Тальяту, вдруг спросил турист в свитере.
– Да, капитан, – раздался спокойный и чуточку весёлый голос из ретрансляторов базы. – Используя их собственную тревогу, я собрал работников комплекса в три группы и эвакуировал на разные склады, где заблокировал без доступа к информации, якобы ради их безопасности и выживания.
– Не так уж и «якобы», – возразил чужак, посмотрев на чудовищного ящерна, который крутил в руках бластерную базуку бывшего старшака.
– Вызовы к родительской ветви их синдиката заглушил, других внешних обращений не было. Судя по логам местного ИИ, на сегодня и завтра у Гурманов встреч не назначено. Прогноз на прибытие незапланированных визитёров близок к нулю.
– Отлично, Гамма. Начинай взлом и анализ чёрной бухгалтерии.
– Принято.
Тальята опустила глаза. Чёртовы крутаны, всё предусмотрели.
– Надо переходить в другой зал, а этот закупорим, а то воздух кончается.
Дышать и правда становилось труднее, воздух стал разреженным и холодным.
– Где Фазиль? – девчонка настойчиво спросила Тальяту. – Куда за ним идти?
Та подняла большие мрачные глаза, моргнула и сказала:
– Только не надо на меня беситься, я вообще не при чём. Нет на базе вашего бухгалтера, – она вскинула руки, защищаясь от тяжёлого взгляда ящерна-убийцы. – Всё с ним в порядке, он слишком ценный, чтобы его трогать, ясно? Мы его украли, напоили, разговорились, хороший дедуля оказался. Он сел подредактировать наш отчёт, ну, чтобы лучше смотрелось, а он не нервничал и занимался привычным делом.
– И за час Фазиль нашёл в вашей бухгалтерии неудачные схемы, которые можно оптимизировать, чтобы сэкономить вам пару миллионов оборота в год? – сразу понял турист в свитере. Он улыбался.
– Три миллиона, – буркнула Тальята. – Прибыли.
– Вот как. И кто-то постарше узнал об этом, и забрал его для аудита?
Тальята закрыла рот, которым хотела сказать те же самые слова. Потом открыла и повторила:
– И кто-то забрал его, для какого-то аудита. Я не знаю куда, кто, ясно? Жу мне не прямо всё рассказывает.
– Ничего, – покачал головой турист. – Скоро наш общий друг жонка нас обо всём просветит.
– Где лучше переждать? – спросила девушка с раздражённо-голубыми волосами. – Тут скоро будет нечем дышать!
– Ну… в четвёртом складе. Там тепло и припасы. Можно отсидеться.
– Веди.
Ящерн поднял прибитых им гурманов, взвалил на плечи и понёс.
– А что с собачками? – спросила Тальята, опешив, когда увидела, что мицелярные псы улеглись калачиком и лежат, словно в трансе, не реагируя на чужаков вокруг.
– Спят, – сказала девушка, и её волосы слегка порозовели, когда она объяснила своим друзьям. – Они гиперсенситивы, уязвимы к менталу, а у меня есть дримоскоп. Им снится, что они щенки и свернулись с мамой. Чтобы увести их отсюда, придётся разбудить и внушить что-то другое. Например, что я мама и веду их гулять.
Огромный ящер наконец подал голос:
– Проще прибить. Или их жизни тоже имеют значение?
– Нет, они неразумные и безжалостные убийцы, – сказал человек в свитере. – Но вокруг и так полный бардак. Я хотел решить дело миром, да у местного вожака в голове творожок. Не по рецепту.
– Это их беда, не наша, – равнодушно сказало чудовище.
– Да, но ведь бить по сыркам и котлеткам из аннигилятора – это такой оверкилл, – вздохнул турист в свитере, поднимая Кукумбу и взваливая себе на плечи вместе с разодранным ковром.
И по совокупности всех факторов, Тальята наконец поняла, что здорово недооценила этого кваркнутого чужака.
Дело #19 - День Дракона
Это внеочередное дело. По орг. и творческим причинам, не дописав предыдущее, я написал это дело, сегодня выкладываю первую часть, послезавтра дополнительной продой завершение. А на следующей неделе вернемся к спасению Фазиля!
«Единственное, чего нам не суждено утратить – это
пережитые утраты. Они остаются с нами навсегда.»
Из родовой книги Мигора Шолета,
глава «Уложение о семи печалях, истинных и ложных»
В этот день Одиссей проснулся как по сигналу.
Как снова и снова пробуждался раз в двенадцать земных лет – один величавый оборот Танелорна – в точный день, час и минуту. Словно внутри него годами не замирал метроном, неслышно отсчитывая тики до заветного момента.
За иллюминатором очередного корабля светило солнце очередной системы или привычно чернел космос; царила техногенная симметрия или пёстрый беспорядок городов; глаз поражали удивительные пейзажи или архитектура незнакомых цивилизаций; гремели астероидные дожди или переливчато пели гравитационные бури; высились титанические врата с вереницами малых и больших кораблей. Не важно, что было вокруг – когда долгожданный момент наступал, внутри всё сжималось… Как в тот, первый раз.
Говорят, время лечит любые раны. И это правда – если душу Одиссея Фокса вывернуть наизнанку и повесить сушить, станут видны сотни шрамов: тех, что причинили ему другие и тех, что он нанёс себе сам. Но все они зажили.
