Он морщится и указывает на мой.
– Я хочу тот, который на тебе.
– Но он мой! – Он в красно-белую клеточку с маленькими бурыми медвежатами; бабушка привезла его мне из Кореи. – Я всегда пеку в нем. Просто надень этот.
Питер медленно покачивает головой и протягивает руку.
– Дай мне свой. Ты должна мне за то, что не читала мои записки.
Я развязываю фартук и отдаю его, отворачиваюсь и возвращаюсь к своим измерениям.
– Ты еще больший ребенок, чем Китти.
– Просто поторопись и скажи, что надо делать.
– А ты справишься? Потому что у меня ингредиентов хватит ровно на шесть десятков кексиков. Мне не хочется начинать все сначала…
– Я знаю, как печь!
– Тогда ладно. Вывали эти кусочки масла в миску.
– А потом?
– Когда закончишь, я дам тебе следующее задание.
Питер закатывает глаза, но делает так, как ему сказали.
– Так вот чем ты занимаешься по пятницам вечером? Сидишь дома в пижаме и печешь?
– И другими вещами тоже, – отвечаю я, завязывая волосы в тугой хвост.
– Например?
Я все еще так взволнована внезапным появлением Питера, что не могу думать.
– Эм, гуляю.
– Где?
– Боже, я не знаю! Питер, прекрати допрашивать меня. – Я сдуваю челку с глаз. Здесь становится очень жарко. С таким же успехом я могу выключить духовку, потому что приход Питера замедлил весь процесс. При такой скорости я проведу здесь всю ночь. – Из– за тебя я сбилась со счета. Теперь мне придется начинать все заново!
– Послушай, давай я сделаю, – говорит Питер, подходя ко мне сзади.
Я шарахаюсь от него.
– Нет-нет, сама сделаю, – отвечаю я. Он качает головой и пытается забрать у меня мерный стаканчик, но я не отпускаю, и мука высыпается из чашки, разлетаясь в воздухе. Мы оба оказываемся в муке. Питер начинает заливаться со смеху, я же испускаю возмущенный вопль.
– Питер!
Он смеется так сильно, что не может говорить.
Я скрещиваю руки на груди.
– Надеюсь, мне хватит муки!
– Ты похожа на бабушку, – произносит он, все еще смеясь.
– Что ж, а ты похож на дедушку, – парирую я. Я сваливаю муку из миски обратно в жестяную банку.
– Нет, ты правда очень похожа на мою бабушку, – говорит Питер. – Ты ненавидишь сквернословить. Любишь печь. Остаешься дома по пятницам вечером. Вау, я встречаюсь со своей бабушкой. Ужас.
Я снова начинаю отмерять. Один. Два.
– Я не каждый вечер пятницы провожу дома.
Три.
– Я никогда не видел, чтоб ты тусовалась. Ты не ходишь на вечеринки. Когда-то мы гуляли вместе. Почему ты перестала тусить?
Четыре.
– Я… я не знаю. В средних классах все было по– другому. – Что он хочет, чтобы я сказала? Что Женевьева решила, будто я недостаточно классная, поэтому меня оставили за бортом? Ну почему он такой бестолковый?!
– Я всегда удивлялся, почему ты перестала общаться с нами.
Я остановилась на пяти или шести?
– Питер! Из-за тебя я снова сбилась со счета!
– Я произвожу подобный эффект на женщин.
Я закатываю глаза, он улыбается мне в ответ, но прежде, чем успевает сказать что-нибудь еще, я кричу:
– Китти! Спускайся сюда!
– Я провожу.
– Здесь Питер! – Знаю, это подействует на нее. Ровно через пять секунд Китти вбегает на кухню.
Она резко останавливается, застеснявшись.
– Почему ты здесь? – спрашивает она его.
– Чтобы забрать Лару Джин. А ты почему не помогаешь?
– Я проводила эксперимент. Не хочешь помочь?
Я отвечаю за него.
– Конечно, он поможет тебе. – Питеру же говорю: – Ты отвлекаешь меня. Иди, помоги Китти.
– Не знаю, Кэтрин, нужна ли тебе моя помощь. Понимаешь, я очень отвлекаю женщин. Сбиваю их со счета. – Питер подмигивает ей, а я издаю рвотный звук. – Почему бы тебе не остаться здесь и не помочь нам с выпечкой?
– Ску-у-чно! – Китти поворачивается и несется вверх по лестнице.
– Не смей пытаться обсыпать или покрыть глазурью кексики, когда все будет готово! – кричу я. – Ты не заслужила это право!
Я взбиваю масло, Питер разбивает яйца в расколотый салатник, когда домой возвращается папа.
– Чья это машина перед домом? – спрашивает папа, заходя на кухню. Он резко останавливается. – Здравствуйте, – удивленно произносит он. У него в руках пакет из китайского бистро Чан.
– Привет, папочка, – говорю я, словно это совершенно нормально, что Питер Кавински готовит на нашей кухне. – У тебя уставший вид.
Питер выпрямляется.
– Здравствуйте, доктор Кави.
Папа ставит пакет на кухонный стол.
– О, привет, – говорит он, откашливаясь. – Приятно видеть тебя. Ты ведь Питер, верно?
– Верно.
– Один из старой банды, – весело произносит папа, и меня передергивает. – Чем вы, ребят, сегодня занимаетесь?
– Я пеку кексики для школьной распродажи Китти, а Питер помогает, – отвечаю я. Папа кивает.
– Питер, ты не голоден? У меня много чего есть, – он приподнимает пакет. – Креветки Ло Мейн, цыпленок Кун Пао.
– Вообще-то, мы с Ларой Джин собирались заскочить на вечеринку друга, – отвечает Питер. – Если вы не возражаете? Я рано привезу ее обратно.
Прежде чем папа успевает ответить, я говорю Питеру:
– Я же говорила тебе, мне нужно закончить эти кексы.
– Мы с Китти их доделаем, – прерывает меня папа. – А вы идите на ту вечеринку по случаю дня рождения.
В моем животе все переворачивается.
– Папочка, все в порядке. Я должна сама их приготовить; я по-особенному их украшу.
– Мы с Китти разберемся. Ты можешь идти переодеваться. Мы займемся этими кексиками.
Я как форель открываю и закрываю рот.
– Тогда ладно. – Но не шевелюсь, а просто стою, потому что боюсь оставить их двоих наедине.
Питер широко мне улыбается.
– Ты его слышала. Все хорошо.
Я думаю: «Не веди себя слишком уверенно, потому что тогда папа будет считать тебя высокомерным».
Есть определенные наряды, в которых чувствуешь себя хорошо, а есть такие наряды, которые носишь несколько дней подряд, потому что они тебе очень сильно нравятся. Но в конце концов такая одежда кажется тебе мусором. Я сейчас смотрю на свой гардероб, и все выглядит как мусор. Мое беспокойство усугубляется еще и тем, что я знаю, Джен оденется как надо, она всегда так одевается. И мне тоже придется одеться соответствующе. Питер не посчитал бы обязательным пойти на эту вечеринку, если бы она не была важна для него.
Я натягиваю джинсы и примеряю различные варианты верха: персиковый топик с оборками, который вдруг стал казаться в моих глазах чопорным, длинный ворсистый свитер с пингвином – слишком детский. Я залезаю в серые шорты с черными подтяжками, когда кто-то стучится в мою дверь. Я застываю и хватаю свитер, чтобы прикрыться.
– Лара Джин? – Это Питер.
– Да?
– Ты готова?
– Почти! Просто… просто спускайся вниз. Я скоро приду.
Он издает слышимый вздох.
– Хорошо. Я посмотрю, чем там ребенок занимается.
Когда слышу его удаляющиеся шаги, то быстро примеряю кремовую блузку в горошек в ансамбле с подтяжками от шорт. Мило, но не слишком ли? Не чересчур? И должна ли я надеть черные колготки или черные гольфы? Марго говорила, что я выгляжу как парижанка в этом наряде. Парижанка – это хорошо. Утонченно, романтично. Я примеряю берет, просто чтобы увидеть эффект, и тут же отбрасываю его в сторону. Определенно чересчур.
Хотелось бы, чтобы Питер не приставал ко мне с этим. Мне нужно время, чтобы подготовиться, все спланировать. Хотя, честно говоря, если бы он спросил меня заранее, то я бы придумала предлог, чтобы не идти. Одно – пойти в «Тарт и Танжи» после школы, но вечеринка со всеми друзьями Питера, не говоря уже о Женевьеве?
Я мечусь по комнате в поисках белых гольфов, затем ищу клубничную помаду в форме клубнички. Черт, мне действительно необходимо убраться в комнате. В этом бардаке трудно что-либо найти.
Я бегу в комнату Марго за ее большим дедушкиным кардиганом. Пробегая мимо открытой двери, вижу Питера и Китти, лежащих на полу и работающих с ее лабораторным набором. Я копаюсь в ящике Марго со свитерами, в котором сейчас лежат футболки и шорты, потому что она забрала большую часть своих свитеров. Дедушкиного кардигана нет. Но на дне ящика лежит конверт. Письмо, от Джоша.
Мне так сильно хочется открыть его. Знаю, что не должна. Осторожно, очень осторожно, я достаю письмо и разворачиваю его:
Дорогая Марго,
Ты сказала, что мы должны расстаться, потому что ты не хочешь отправляться в колледж, встречаясь с парнем, и что ты хочешь свободы, жить на полную катушку. Но ты знаешь, и я знаю, это не настоящая причина. "Ты рассталась со мною, потому что у нас был секс, и ты побоялась стать мне ближе.
Я перестаю читать.
Не могу поверить. Крис была права, а я ошибалась. У Марго и Джоша действительно был секс. Такое чувство, будто все, о чем я думала раньше, – ложь. Я считала, что точно знаю, кем является моя сестра, но, оказалось, я ничего не знаю.
Слышу, как Питер зовет меня.
