Читаем без скачивания Клуб неверных мужчин - Фридрих Незнанский

— Что вы ищите? — сипел «задержанный».

— Пистолет, — буркнул Турецкий.

— Я буду жаловаться, как вам не стыдно… Эй, минутку, какой пистолет? — детектив круто повернулся, за что и схлопотал по загривку, глухо завыл. — Вы в своем уме? Какой, на хрен, пистолет! У меня отродясь не было пистолета! Работаю только мозгами…

— Я вижу, как вы работаете мозгами. Ладно, можете оправиться, — он оставил детектива в покое. — Только без лишних движений, Виктор Карлович. И никуда не уходите, ладно? — не спуская глаз с тяжело дышащего Брумберга, который начал заправлять рубашку в мятые штаны, он влез в салон «девятки», распахнул бардачок, переворошил содержимое, заглянул под сиденья, обошел машину, распахнул багажник, поморщился.

— Почему у вас тут ковер, Виктор Карлович?

— Трупы возить! — вякнул осмелевший сыщик. — Какая вам разница? Обыскивать собственность граждан, Александр Борисович, разрешается только с санкции прокурора…

— Представьте, что я ваш личный прокурор, — огрызнулся Турецкий. — И не злите меня больше, Виктор Карлович. А то ведь осерчаю, дам по репе.

Он пристально изучил номер захваченной машины, присел над задним бампером, выискивая повреждение «примерно посередине». Никакого повреждения, к сожалению, не было. Машину не ремонтировали, повреждения на бампере не было вообще. Он бы заметил, если бы над деталью поколдовал автослесарь, или на старую машину водрузили бы новый бампер. Вздохнув, он обошел машину, включил зажигание, вместе с ним левый указатель поворота, вернулся, тоскливо посмотрел на мигающую лампочку.

— Александр Борисович, а что вы делаете? — несмело осведомился сыщик. — Техосмотр проводите? Машина исправна, чего вы к ней привязались? Купить хотите? Отдам недорого — в хорошие руки…

— Два вопроса, — сказал Турецкий, угрожающе приближаясь к Брумбергу. Специалистом по рукопашному бою тот не был, втянул голову в плечи. — Первый вопрос, Виктор Карлович. Откуда у вас эта машина?

— Купил, — пожал плечами сыщик. — В одна тысяча девятьсот девяносто шестом году.

— То есть вы постоянно ездите на этой машине?

— Ну да… другой как-то, знаете, не обзавелся… У вас с головой все в порядке, Александр Борисович?

— Не грубите, Виктор Карлович, — Турецкий показал кулак. Разочарование охватило такое, что он бы с удовольствием, в качестве утешительного приза, начистил этому парню физиономию. — На похожей машине двадцать шестого мая разъезжал киллер, подстреливший человека на улице Солянка.

— Издеваетесь? — заныл сыщик. — Таких машин в Москве… Вот, смотрите, документы, если не верите, — он вытащил из кармана несколько бумажек. — Здесь все написано: кому принадлежит, когда купил… Да у меня же алиби! — радостно закричал Брумберг, кинулся к бардачку, выдернул из него счет из автосервиса с прикрепленным чеком. — Вот, смотрите — двадцать шестого я вообще никуда не ездил! Три дня машина стояла в автосервисе в Перово — меняли соленблоки, тормозные колодки, промывали карбюратор! Я забрал ее из автосервиса только двадцать восьмого!

— Ладно, уймитесь, — разозлился Турецкий. — Никто в убийстве вас не обвиняет. Какого черта вы за мной тащились через всю Москву? Что за женщина была с вами? — кого вы подослали шпионить за мной в студию Кошкина?

— О, майн гот! — схватился за голову Брумберг. — Как же я влип!.. Послушайте, Александр Борисович, — он сделал глубокий вздох, посмотрел на Турецкого, как человек, смирившийся с тем, что стоит на эшафоте, — я половины слов не понял из того, что вы наговорили. Какая женщина, какая студия? Я вообще ничего не понимаю, вы напали на меня, обыскиваете мою машину…

— Все, хватит! — Турецкий схватил детектива за грудки и встряхнул. Тот растерял боевой задор, закашлялся, возмущенно замахал руками.

— Да оставьте же вы меня в покое!..

— Ладно, оставляю, — Турецкий сплюнул, отошел. — Давайте чистую правду, Виктор Карлович.

— Правда проста, как помидор, — буркнул Брумберг. — Екатерина Андреевна дала мне поручение за вами проследить.

— Екатерина Андреевна Эндерс?

— А какая еще? От нее два месяца не было вестей, а вчера, после того, как вы ушли, она позвонила и попросила поработать.

— Зачем?

— Ей интересно было знать, чем вы занимаетесь, как проходит ваше расследование. Не знаю, она подробности не сообщала… Александр Борисович, не надо волноваться, Екатерина Андреевна вам друг…

— Это точно, — огрызнулся Турецкий. — С такими друзьями и враги не нужны. Что еще?

— Она предложила тысячу долларов… А вы знаете, сейчас кризис, любая копеечка дарит радость… Дала мне ваш адрес…

— Откуда ей известен мой адрес?

— Александр Борисович, ну что вы как ребенок. Зайдите в любой переход, там стоят люди, торгующие компьютерными базами. А дабы их не обижали, их еще и милиция охраняет…

— Ладно, дальше.

— А что дальше? Позвонила, дала адрес, пообещала перевести деньги. Я с раннего утра был у вашего подъезда. Повозил вас по городу. Что за студия «На Солянке», я честное слово не знаю. Из машины не выходил, ждал, пока вы появитесь, видел только вывеску… Честное слово, Александр Борисович, ничего личного, просто работа… Позвоните Екатерине Андреевне, она вам все объяснит… если посчитает нужным. А с меня какой вам прок? Я делаю только то, за что мне платят…

Турецкий отвернулся, чтобы не видеть сконфуженную физиономию, стал лихорадочно восстанавливать в памяти подробности вчерашнего разговора со вдовой. Ну что ж, возможно, кое-какими недомолвками и намеками он дал ей пищу для размышлений…

Он отыскал в телефонной книге номер Екатерины Андреевны, вызвал абонента. Поговорить не удалось — звучали раздражающие длинные гудки, а потом шел сброс. Он сделал несколько попыток и отправил телефон в положенное место.

— И что теперь? — жалобно гундел Брумберг. — Будем стоять и ждать, пока Екатерина Андреевна соизволит отозваться? Поверьте, Александр Борисович, мне действительно очень жаль…

Злость куда-то улетучилась.

— Мне тоже очень жаль вашу тысячу долларов, Виктор Карлович, но если я вас еще раз где-нибудь встречу…

— Будете считать, что заблудились, — Брумберг опустил глаза.

— То пеняйте на себя. В лучшем случае, доставлю в милицию, где вам предъявят грубое вмешательство в личную жизнь. В худшем… впрочем, не будем о худшем. Сообщите Екатерине Андреевне, что вы прокололись, и выполнять поручение не будете. Итак, я вас предупредил. До новых встреч.

Он зашагал к бойлерной, выкатил машину, сел, поехал. На повороте остановился, глянул в зеркало. Ссутулившийся сыщик мялся возле своей «инвалидки», тоскливо смотрел ему вслед…

В Леонтьевском переулке было тихо, как в барокамере. Витая ограда, размеренная жизнь избранной части общества. Не претендуя на высокий статус, он поставил машину на внешней парковке, рядом с канареечным 207-м «пижоном», двинулся к воротам.

— Да въезжайте, чего там, — великодушно разрешил охранник, — я вас уже знаю.

— Да пусть стоит, — отмахнулся Турецкий.

— Как дела, детектив?

— Прекрасно, — неуверенно отозвался сыщик.

— И у меня скверно, — кивнул страж. — В семействе скандалы, зарплату вторую неделю задерживают.

— Да и работа у вас не такая уж увлекательная.

— Вы правы, — согласился охранник. — Торчишь тут с девяти до девяти, потом приходит сменщик — угрюмый, заспанный. Одни и те же лица, одинаковые слова…

— Татьяна Вениаминовна сегодня дома?

Охранник задумчиво уставился в безоблачное небо.

— Я точно помню, что утром она уходила…

«Мы еще и склеротик», — мысленно констатировал Турецкий.

— Не возражаете, если я тут осмотрюсь?

— Да ради бога.

Охранник удалился в будку, заработал компактный телевизор. А Турецкий стал прохаживаться вдоль дома. Вопрос, как проник сюда убийца Георгия Львовича Пожарского, продолжал волновать. Если допустить, что охрана бдительно несла службу, посторонних не пропускала, а через ограду злодей не полез, даже если увлекается йогой…

Он прошелся вдоль ограды, скептически поглядывая на острые прутья, завернул за угол. И вскоре убедился, что с проникновением злодея особых проблем быть не должно. Элитные дома строят русские люди. Ограда с фасада внушала уважение, с обратной стороны носила символический характер, хотя издали все выглядело достойно. Одна из секций, стыдливо спрятанная за кустами, имела повреждение. Лопнула сварка, и несколько прутьев болтались на честном слове. Это могло, конечно, ничего и не значить… Он сел на колени, стал осматриваться. Глупо рассчитывать на какие-то находки. Он ничего и не нашел. Если кто-то и лез здесь, ценных подарков не оставил.

Отряхиваясь, Турецкий выбрался из кустов, и чтобы у девушки с коляской, гуляющей по внешней аллее, не осталось сомнений, чем он там занимался, поправил «молнию» на брюках. Девушка зарделась, отвернулась.