МакКой выпрямляется и умоляюще смотрит на нее, протягивая руки.
— Джей, какого хрена? Что я тебе такого сделал?
Пользуясь моментом, бросаюсь на него, прижимая к рингу, пока не слышу, как Шеппард дает звонок. Затем встаю, все еще смеясь, и помогаю МакКою подняться.
— Твоя девушка играет грязно, — говорит он мне, качая головой.
— Бедный мальчик. Тебя задели за живое? — шучу я, тыча ему в грудь.
— Хорошо, на сегодня достаточно, — говорит Райан, и все начинают собираться.
Я выбираюсь с ринга, подхожу к Джей и беру свою спортивную сумку.
— Ты направляешься к отцу? — спрашивает Шеппард.
— Да, и беру с собой мою леди, — отвечаю я, хватая Джей за руку.
МакКой подходит и отталкивает Шеппарда с дороги.
— Просто хотел, чтобы ты знала, даже несмотря на то, что ты злая и жульничаешь. — Он смотрит на меня и улыбается. — Ты дала надежду всем парням во френдзоне. И ты стоила мне денег.
— Спасибо, полагаю, — говорит Джей, наклоняясь ко мне. — Но правда в том, что Джордан сам отправил себя во френдзону
— Подожди. Так ты признаешь, что жульничала? — спрашивает МакКой, пытаясь повернуть ситуацию в свою пользу.
— Извини, приятель. Ты проиграл, — говорю я, чувствуя самодовольство.
— Никогда не ставь против Джордана. Ты ведь знал это, — говорит Пейдж, когда Райан выносит ее из здания на своем плече.
Я даже не хочу знать, зачем он ее носит, и мы все это игнорируем. Это почти нормальное поведение для этих двоих.
— Отлично. Мы уходим. Увидимся завтра, — говорит Шеппард, когда они с МакКоем уходят.
Поскольку я последний, то запираю дверь, а затем держу Джей за руку, пока мы идем к поезду.
— Нервничаешь? — спрашиваю я, чувствуя, как бьется ее пульс на запястье.
— Нет. Просто взволнована, — отвечает она, убирая телефон в сумочку.
Глава 17
Джей
Мы доезжаем на поезде до Бруклина, и Джордан ведет меня в милый район с семейными домиками на засаженных деревьями улицах. Пока мы идем, он рассказывает мне о том, как вырос здесь, и я могу себе это представить. Дети все еще бегают по тротуарам и катаются на велосипедах.
— Это мой, — говорит он, указывая на маленький кирпичный домик с крыльцом и фиолетовыми цветами в клумбах.
— Он восхитителен! — восклицаю я, говоря правду. Он очаровательный и милый, чувствуется, что он часть самого мужчины. Так что, конечно, я уже люблю этот дом.
Люблю его.
Слова крутятся у меня в голове, когда он берет меня за руку и ведет внутрь.
— Па, мы здесь! — кричит он вместо приветствия.
Мы идем по небольшому коридору, и Джордан останавливается, чтобы поцеловать пальцы, прикасаясь ими к фотографии, висящей на стене. На ней изображена красивая темноволосая женщина, в которой я сразу же узнаю его маму. Красивые высокие скулы, прямой нос и небольшая ямочка.
— Ты очень на нее похож, — говорю я, обнимая его за талию.
— Подожди, пока не увидишь папу. — Он целует меня в макушку, и мы проходим через кухню на задний дворик.
— Па! — кричит Джордан, когда мы выходим.
Внезапно настроение меняется с радостного до панического. Мистер Чен обмяк в своем кресле, его голова в крови. Мы оба бросаемся к нему, и тут начинается настоящий ад.
— Звони 9-1-1, — произносит он, и я без промедления делаю это.
Мои руки дрожат, пока я держу телефон, и Джордан начинает делать своему отцу сердечно-легочную реанимацию. Оператор отвечает мне, но все как в тумане. Я спрашиваю у него адрес, а затем кричу его в телефон и говорю скорой поторопиться.
Меня охватывает паника, а сердце разрывается, когда я смотрю, что делает Джордан. Он отсчитывает удары, а я молюсь так, как никогда раньше, чтобы помощь успела.
Этого не должно было случиться. Это не может происходить на самом деле.
Прежде чем я понимаю, что происходит, приезжает скорая помощь, и они говорят Джордану уйти с пути. Я держусь за него изо всех сил, чтобы медики могли добраться до его отца и помочь спасти его жизнь, он сделал все, что мог, и теперь все в их руках.
— Есть пульс! — кричит один из них, и я благодарю Бога.
Они приносят носилки, а затем выносят мистера Чена, словно в тумане. Все происходит очень быстро. Я держу Джордана за руку, пока мы следуем за ними. Он забирается на заднее сиденье машины скорой помощи и протягивает мне руку.
— Только один член семьи, — предупреждает медик, глядя на меня, пока они забираются в машину.
— Поезжай. Я запру дом и тут же приеду, — говорю я.
Вижу растерянный взгляд в его глазах, и мне хочется поехать с ним, но я не могу.
— Я приеду, — повторяю я, и он кивает.
В его глазах страх, которого мне раньше никогда не приходилось видеть, так что я снова молюсь, чтобы все было хорошо. Секунду наблюдаю, как они отъезжают, и слушаю вой сирен.
Затем бегу обратно в дом и проверяю, все ли выключено. На плите стояла кастрюля, поэтому я рада, что вернулась. Прибираю заднее крыльцо на случай, если Джордан вернется сюда позже. Я не хочу, чтобы ему приходилось думать еще и об этом.
Только тогда понимаю, что кресло стояло, когда мы вошли. Я предположила, что его отец ударился головой, но как он мог это сделать, сидя в кресле? Все произошло так быстро, что сейчас невозможно как следует вспомнить детали. Может быть, я что-то не так помню…
После того, как все перепроверяю, я запираю дом и ловлю такси. Говорю водителю название больницы, в которую, по словам медика, они направились, и отправляю сообщение Джордану, что уже в пути.
Я: В такси. Скоро буду.
Джордан: Я в комнате ожидания. Они все еще занимаются папой.
Я: Тебе нужно что-нибудь купить по дороге?
Джордан: Нет. Мне просто нужна ты. Поторопись.
Я: Я почти на месте.
Бросаю таксисту лишнюю двадцатку, чтобы он ехал быстрее, но он все равно движется не так быстро, как мне нужно. Хотя он нарушает скоростной режим и большинство правил дорожного движения.
Мы заезжаем на стоянку, но я выпрыгиваю еще до остановки такси. Затем вбегаю внутрь и вижу, как Джордан расхаживает туда-сюда. Он останавливается, когда видит меня, и бежит ко мне, заключая в объятия.
— Он в порядке? Что происходит?
— Врач выходил и сказал, что у него сильное сотрясение мозга. Они собираются ввести его в искусственную кому, пока не спадет отек мозга.
— Боже, Джордан, мне так жаль. Как ты?
— Я просто хочу
