много таких машинок. И пулеметы! Без пулеметов нам никак. Враг так просто не сдастся.
Купец крякнул и полез за лопатником. Я придержал его руку.
— Нам от вас денег не нужно, — Дормидонт испуганно вздрогнул. — Вернее, пригодится и ваш взнос, но не сейчас.
— Я не понимаю! — чуть не дал петуха озадаченный купец.
— Полагаю, вы в городе вес имеете немалый. К вашим словам люди прислушаются.
— Всенепременно.
— Вот и соберите вечерочком у себя в доме самых богатеев. А мы с ними потолкуем о нуждах революции.
— Упрутся. Народ у нас тугой.
— А мы их подтолкнем. Рванем перед встречей какой-нибудь склад. У вас есть конкуренты? Можем друг другу помочь.
Мудров сцапал широкой ладонью свою бороду. Погрузился в глубокие раздумья. Вдруг его глаза озарила вспышка какой-то идеи.
— Мой! Мой склад сожгите!
— Ваш⁈
— Мой, — кивнул Дормидонт. — Он у меня застрахован. Если дадите мне немного времени, самую лучшую пеньку вывезу, а на ее место заброшу отходы.
— Да вы, смотрю, умеете торговаться за первый сорт, — польстил я купчине. — В таком случае услуга за услугу. Как бабахнет, бегите по дружкам-знакомым и всем в уши лейте: нужно со страшными бомбистами договариваться.
— А полиция?
— А что полиция? Мы у вас поживем. Здесь-то нас искать никто не будет. Да особо и некому. Единственный офицер отбыл на несколько дней по срочной надобности.
Не сказать, что идея заполучить первый в Белеве отряд революции в качестве гостей Мудрова сильно воодушевила. Но перспективы прибыли перевесили все доводы осторожности.
— Была не была! С пенькой-то я нонче в пролете из-за этих ваших забастовок. С деньгами все одно лучше. Закусить не желаете, чем Бог послал?
… Славно отобедав в доме купца и воздержавшись от десерта, мы, не откладывая дело в долгий ящик, быстренько сбегали подорвать Мудровский склад. Беленцов поколдовал с коробкой из-под монпансье. Вылетел с вытаращенными глазами из дверей большущего сарая, забитого пенькой.
— Тикаем! Ща рванет!
Ну мы и рванули. Задами, а не по улицам, по которым нет-нет, но шлялись разные еще непуганые личности. Вслед нам основательно долбануло, мигнула вспышка, потянуло теплом. Где-то вдали зазвонил колокол на пожарной каланче. Не оглядываясь на дело рук своих, мы поспешали в дом купца, где нас поджидал горячий самовар и отличная белевская пастила.
— Хорошо пошла! — сообщил я Бодрому, не снижая скорости. — Думал, фуфло — ваши бомбы.
— Обижаете, Командор! Бомбы — первый сорт! А вы, можно сказать, первооткрыватель. У воров есть такая профессия — кипер. Это тот, кого нанимают для поджога застрахованного склада. Но взорвать — это что-то новенькое. Как думаете, Мудров нас не сдаст?
— Он наш теперь с потрохами. Но на всякий случай я Изе и Осе поручил за ним последить.
Дормидонт не подвел. Пока мы чаевничали в его гостиной, он как оглашенный носился по городу и созывал купечество на тайную сходку «Союза меча и орала». Нет-нет, но мне то и дело приходила в голову эта аналогия. Но хотелось все сделать внушительнее, театральнее и основательнее. 500 рублей, собранные великим комбинатором, меня не устраивали. Тем более, в моем распоряжении не «мощный старик» прекрасного роста, а вполне себе цветущий Бодрый, которому так хотелось сунуть в руки что-нибудь вроде революционного маузера.
— Эх, мне бы костюмчик матроса и пулемётную ленту через плечо, — сокрушался я из-за недостатка реквизита.
— Зачем? — пучил глаза Беленцов.
— Тебе не понять. Молодой еще. Подрастешь — увидишь. Если полиция не поймает.
— Типун вам на язык.
Я проигнорировал восклицание нервничавшего Сашки и оглядел его с ног до головы.
— Надо тебе красный бант, что ли, пришпилить на грудь. И мне. Хорошо, что я догадался хоть это с собой захватить.
Чеканным шагом, выпятив подбородки и придав глазам стальной блеск, мы плечом к плечу промаршировали в гостиную. Народу собралось не меньше трех десятков. Слухи о взрыве, о том, что это лишь первая ласточка, что помощник исправника исчез как не бывало, что вся страна, а с ней и Белев заодно, вот-вот сорвется в штопор, изрядно наэлектризовали городскую атмосферу. Мудров умудрился добавить свои пять копеек в нарастающую панику и колоссально нас отрекламил, выставив полнейшими отморозками. Когда мы появились в тесно набитой зале, из которой пришлось убрать всю мебель, чтобы все поместились, нас встретили встревоженные, испуганные и возбужденные лица.
— Жги, Бодрый! — напутствовал я товарища, а сам принялся зыркать на всех из-под нахмуренных бровей и демонстративно мацать рукоять своего ножа, который специально вывесил на поясе на всеобщее обозрение.
— Пока революционный народ собирается с силами… Сознательность масс… Вихри враждебные… Россия вас не забудет… Последнее усилие, и ненавистный трон рухнет, подгребая под собой… — заливался соловьем Беленцов.
Я не прислушивался к тому, что он пытался намитинговать. Поймал момент, когда оратор начал выдыхаться, и рявкнул на всю залу:
— Вопросы?
Вопросы были. Да еще какие. Из разных углов понеслось:
— Вы только с пенькой склады взрываете?
— Когда ожидается созыв Государственной Думы?
— Почем сейчас похоронить конкурента?
— Революция не нуждается в мануфактурном товаре по сходной цене?
— Что вы хотите сделать с полицией? Вовсе упразднить? Заменить ее на милицию?
— Кто может гарантировать, что городские цеха продолжат работу и не присоединятся к всеобщей стачке?
— По сколько нам сбрасываться, господа революционеры?
В этом бедламе пришлось повертеться. Насколько я понял из просмотренных фильмов о революции, главное в деле общения с массами — это обещать всем золотые горы. Имидж — наше все! Только так можно получить мешок червонцев за уши от дохлого осла.
— Так все-таки, господа-бомбисты, вы будете собирать взносы или как?
Вот и настал момент истины. Сейчас или никогда!
— Вы принимаете нас за дешевых вымогателей? — передернул я плечами, как боксер перед схваткой, и презрительно оглядел достававших бумажники купцов. — Взносы? О чем вы? Здесь собрались лучшие люди города. Но за стенами этого дома остались сотни торговцев Белева. Они, как и вы, только и мечтают, как поддержать своим трудовым червонцем святое дело освобождения народа. Предлагаете нам ходить от двери к двери с протянутой рукой? Нет, так дело не пойдет. Назначьте место, где мы встретимся завтра. Желательно что-то публичное. И там, в присутствии выборных людей, нам торжественно вручат собранную сумму. Со всех, а не только от вас.
— И много
