створками ворот, замерла. Спиной к ней стоял высокий, широкоплечий стражник.
Когда это отец решил выставлять охрану перед воротами? Не с тех ли пор, как подался в заговорщики? Глория опустила голову и засеменила в противоположную сторону. Стражник не обернулся и её не заметил. Он изнывал от жары и то и дело проваливался в дремоту. Глорию же бил озноб даже под плотным плащом. Пройдя немного вперед, она развернулась и быстрым шагом миновала ворота и стражника, как если бы была простой прохожей. Теперь её путь лежал прямо.
До улицы Подков Глория добралась быстро, но стоило ей ступить на мощеную плитками из застывшей лавы дорогу, как откуда ни возьмись вылетела груженая дынями телега. Вознице пришлось забрать вправо, чтобы не снести девочку, и одна из желтых дынь, описав дугу, шлепнулась точно к ногам Глории, забрызгав туфли и край плаща.
— Смотри, куда прешь, ущербная!!! — заорал возница. Рядом щелкнул кнут. Глория взвизгнула и, отскочив в сторону с проворностью козленка, бросилась на противоположную сторону улицы. Только оказавшись достаточно далеко от дороги, девочка рискнула обернуться. Возница, натягивая на гору дынь сетку, крутился вокруг повозки и бранился так громко и быстро, что едва успевал дышать. Словно почувствовав, что на него смотрят, он обернулся. Лицо, красное от жары и гнева походило… Глория сморгнула и попятилась. Нет, ей точно привиделось.
— Деточка, ты цела? — она обернулась. Из-под легкого, сиреневого платка, на неё сверху вниз смотрела женщина с провалами вместо глаз. Синие губы растянулись в подобии улыбки, а со щеки свисал темный, сморщенный клочок кожи.
— Ааааааааааааа!!! — завизжала Глория и бросилась прочь, не разбирая дороги.
— Правда, ущербная, — заметил кто-то. Она на бегу оглянулась и увидела позади себя мертвеца в платье служителя Водолея. У мужчины был проломлен череп, и из дыры над виском сочилось что-то противно белесое.
— Ааааааа!!! — продолжала вопить Глория, несясь по улице. Капюшон слетел, волосы растрепались, но ей уже было все равно. Всюду, куда ни глянь, на неё смотрели черными провалами глаз живые мертвецы.
Остановилась она только в узком, темном, вонючем проходе старого дома. Укрывшись за аркой, Глория прижала руки к груди и, откинув голову назад, затылком уперлась в холодную стену. Каждый удар сердца громовым раскатом отдавался в ушах. Наверное, она перегрелась на солнце. Глория закрыла глаза и приложила руку ко лбу. Ладонь оказалась ледяной, а лоб — горячим.
— Какой у тебя красивый перстенек, сладенькая.
Глория повернула голову на голос. Из полумрака подворотни на неё смотрел гниющий, одноглазый труп. Из дырки на месте носа лез жирный червяк.
— Нет, — дрожащим голосом произнесла она и отвернулась. — Нет, мне всё чудиться. Ай, пусти!
— Отдай перстенек-то!
Мертвец схватил её за руку. Глория, не оборачиваясь, дернулась, пытаясь вырваться, но одноглазый вцепился ей в плечо и, шагнув вперед, прижал к стене.
— Пусти, — залепетала Глория, мотая головой. — Пусти-пусти-пусти…
— Ой, а какая цепочка на этой гладенькой шейке, да какая длинная, — костлявые пальцы коснулись ключицы и, царапая кожу, скользнули вниз.
Глория зажмурилась и, собрав все силы, рванулась в сторону. Мертвец поймал её за бретель платья и дернул так, что затрещала ткань. Глория хотела вскинуть руки, чтобы прикрыться, но не смогла. Грабитель прижал её своим телом, вонючим и липким.
— Ты сама такая золотая… — костлявая рука сдавила горло. Глория запрокинула голову, беззвучно открывая рот. Слезы градом катились по лицу, и через их мутную пелену она видела лишь черный потолок за серым, испещренным красными шрамами, лицом мучителя.
— Какая мягонькая…
А Патриция бы смогла… Патриция бы с ним справилась…
— Пусти… — беззвучно выдохнула она, цепенея от боли и отвратительных прикосновений. — Пуст…
Внезапно хватка сошла на нет, и Глория, ловя ртом воздух, рухнула на колени. Одной рукой она схватилась за горло, другой — дернула бретели платья, прикрывая наготу.
Тьма, словно спустившись с потолка, стала густой и осязаемой. Глория вся сжалась, зажмурившись, обхватила плечи руками, а в следующий миг кто-то накинул на неё плащ.
— Идем, — прошептал этот кто-то.
— Не трогайте меня, — Глория склонилась к земле. — Заберите всё, только…
Тьма дернулась, заворчала, потянулась к ней и рывком подняла на ноги.
— Ты можешь стоять? Придется идти самой.
Глория затрясла головой, а потом вздрогнула и, отшатнувшись от чужого прикосновения, уставилась на незнакомца. Вокруг будто клубился густой туман, но лицо Алтана она различила сразу. Глаза юного мага отливали золотом.
— Надень плащ, — произнес он. — Хорошо. А теперь иди за мной.
— Тут был… — пролепетала она, кутаясь в плащ и озираясь. — Мертвец…
— Теперь он точно мертвец, — Алтан двинулся вперед. — Иди за мной. И не смотри по сторонам. Идешь?
— Да.
— Хорошо. Накинь капюшон.
Внезапно в глаза ударил яркий свет, и Глория опустила голову. Мимо прогромыхала повозка, где-то лениво тявкнула собака, и всё стихло.
— Идем быстрее, — она вздрогнула, но позволила Алтангэрэлу взять её за руку. — Ты видела мертвецов?
— Да, — прошептала она и, не поднимая головы, придвинулась ближе к своему провожатому. Он помолчал, потом произнес тихо, едва слышно.
— Это из-за магии. Не трогала её больше?
— Нет.
— Хорошо. Я смогу тебе помочь. Направо.
Глория не поднимала головы, всецело полагаясь на Алтангэрэла. Мысли оставили её, она словно не могла, не хотела больше думать.
Они прошли по узкой улочке, мимо куч мусора и спящих нищих, потом свернули на небольшую площадь, залитую белесым солнечным светом, а дальше нырнули в прохладный, сырой полумрак и остановились у лестницы.
— Нужно подняться.
Лестница оказалась шаткой и скользкой. Глории пришлось идти за Алтангэрэлом, но теперь она сама не отпускала его руки.
— Проходи, — сказал чародел, распахивая дверь и пропуская гостью вперед. На дощатый пол легли полосы света. Глория после короткой заминки всё же переступила порог.
— Здесь никого нет, можешь снять капюшон, — звякнули ключи, и девочка, вскинув голову, обернулась. Вокруг всё ещё клубился туман.
— Простите, донна, — спохватился Алтан. Сам он неясным силуэтом маячил на фоне светлого полотна двери. — Вот.
Пелена паутиной опала на пол и расползлась по углам. Глория сморгнула, прищурилась, разглядывая своего спасителя. Всё верно, перед ней стоял ученик королевского мага, хотя в неприметной серой одежке Алтан больше походил на подмастерье каменщика. Вот только каменщики не носили стилеты под рукавами. Глория бы и не заметила кинжала, если бы маг не швырнул его на колченогий стол, притулившийся у позеленевшей от плесени стены.
— Зеркало перед койкой, — Алтангэрэл мотнул головой. — Приведи себя в порядок.
— Ты убил его, — Глория широко распахнутыми глазами смотрела на стилет.
Алтан проследил за её взглядом.
— Да. Следовало пощадить?
— Не знаю… Он… Я…
— Иди к зеркалу, — оборвал её лепет маг. —
