— Моя личная жизнь не имеет ничего общего с тобой, и никогда не будет иметь.
— Тебе это лишь так кажется, сын, ты и вся твоя личная жизнь были и будут связаны со мной.
— Ты какого хрена вообще говоришь? Это угроза? Ты угрожаешь мне?
— Я никогда не стану угрожать собственному ребенку, не делай из меня чудовище, коим я и так являюсь в твоих глазах.
Ян с трудом, но взял себя в руки, отец самый настоящий энергетический вампир, он словно получает удовольствие от эмоций других, впитывая их, как губка.
— Если что-то случится с Кирой, я сам лично сверну тебе шею, и охранник не поможет.
Альберт Эдуардович промолчал, лишь проводил взглядом сына, что вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Встал, подошел к окну, отодвинул невесомую ткань штор. Как раз из этого самого окна второго этажа открывался прекрасный вид на новый ландшафтный дизайн его двора с красивым прудом в виде капли, у самого края которого стояла девушка.
Кельман некоторое время смотрел на нее: облегающее летнее платье, стройная фигурка, высоко собранные волосы, отливающие теплым медом.
— Дмитрий, у нас все готово? — набрал своего охранника, выслушав ответ, отключился, наблюдая уже за тем, как Ян подошел к этой девушке, обнял за талию, но она напряглась, резко обернулась и посмотрела прямо в окно второго этажа.
Глава 26
— Кира, что не так?
— Не могу понять.
По оживленным городским дорогам спортивная машина ехала не быстро, Кира почти не сводила взгляд с бокового зеркала, черный автомобиль то появлялся, то исчезал из ее поля зрения. Она видит его уже не в первый раз: около офиса, своего дома, когда она одна или с Яном куда-то едет.
Уже почти три недели, именно с той первой встречи с Кельманом в пафосном ресторане, Кира никак не могла отделаться от чувства, что за ней следят, а Ян будто ничего не замечал. Вообще, в последнее время все было странно.
Ее так переполняли чувства и эмоции, готовые выплеснуться через край, словно она сосуд, наполненный нежностью, страстью, а еще любовью. Но от чего-то это не приносило счастья, казалось, что любое неверное движение, любая провокация, и все разобьется вдребезги, раня острыми осколками, причиняя невыносимую боль.
Работа с заказом Кельмана была закончена, объект сдан, надо бы выдохнуть с облегчением, Леха ни разу не забухал, все материалы пришли почти в срок, но Кира не могла. Стоя там, у пруда, девушка чувствовала, как между лопаток прошел холодок, чувствовала тяжелый взгляд из окна второго этажа. Но потом вышел сам хозяин, долго хвалил, предлагал шампанское, Ян стоял рядом, молчал, а Кире хотелось скорее уехать.
Снова посмотрела на Яна, такой задумчивый, обернулся к ней, подмигнул и, взяв ее ладонь в свою, переплел их пальцы. А у Киры в горле встал ком, словно пришло время прощаться, и все это, что сейчас происходит между ними, в последний раз.
— Так что там? Что ты все высматриваешь?
— Машина, черная, мне кажется, она следит за нами, — отвернулась, чтоб не выдать навернувшихся на глаза слез, снова посмотрела в зеркало.
— Это отец, — сказал без эмоций, даже не посмотрев назад.
— Отец?
— Не он сам, конечно, охрана или кто еще, вообще не имеет значения.
— Но зачем?
— Паранойя, не обращай внимания.
— Но…
— Кир, правда, я давно на это забил, первое время психовал, дергался, дурил охрану, а потом просто забил. Но он вроде все прекратил, давно такого не было, а вот сейчас активизировался, странно.
Да, Кире тоже было странно. За ней-то следить зачем? Понятно, что сын олигарха всегда под присмотром, единственный наследник огромного состояния, будущий владелец всех заводов и пароходов.
Не хотелось больше говорить на эту тему, да они вообще в последнее время говорили мало, Кира боялась, что Ян снова заведет разговор о поездке в Чикаго, не зная, что ему ответить. Подсознанием понимала, что весь их странный роман когда-то закончится, и уж лучше ей быть в своей стране. Лить слезы в свою подушку и пить водку на своей кухне.
— Куда мы едем?
Ян не ответил, лишь прибавил скорость, они снова выехали за город, но уже в другом направлении. Мимо быстро замелькали яркой листвой деревья, Кира постоянно всматривалась в боковое зеркало, но черной машины уже не было видно.
— Почти приехали.
«Камаро» свернул с трассы, оставляя за собой клубы пыли, промчался через поле и выехал к озеру. Кира даже залюбовалась: ровная гладь воды, склонившиеся к ней ветви ивы, и утки, плавающие неподалеку. Ян не спешил выходить, сидел и смотрел вперед.
— Здесь очень красиво.
— Да, очень, я не был здесь четыре года, последний раз с мамой, она уже тогда знала, что болеет, но так и не сказала мне.
Ян с силой сдавил пальцами руль, прикрыл глаза.
— Ты не знаешь, почему еще так больно?
Кира, кажется, перестала дышать. Как можно быть таким, как он, таким невероятным? Этот молодой мужчина каждый раз другой, в него можно влюбляться снова и снова, теряя голову. Наверняка, так делают все девушки, но что-то ей подсказывало, что не все знают его таким, какой он сейчас.
— Я думаю, что никто не в силах сделать твою боль меньше, но я очень тебе сочувствую. Хочешь, расскажи мне о ней, наверняка, она была прекрасным человеком.
Кира накрыла его руку своей, но Ян продолжал сидеть, не двигаясь, смотря на озеро. Может быть, когда-нибудь он расскажет ей все, но не сейчас. Отец и так вывел из равновесия, он просто хотел побыть с Кирой вместе, в том месте, где любил бывать с другим, очень дорогим и близким человеком. Он давно хотел привезти Киру сюда, это было такое естественное желание — показать ей место, где он был счастлив.
— Мы запускали бумажного змея, вон там, у поля, — показал рукой в сторону. — Такой яркий, с длинным синим хвостом. Мама смеялась и все говорила: «Ну же, Ян, поймай ему свободу». А как я мог ее поймать, если держу, дергая его за нить? Отпустил, а он улетел за озеро.
— Ты дал ему свободу.
— Знаешь, что я больше всего не выношу на свете?
— Что?
— Предательство и ложь. Скажи, ты не предашь меня?
Резко повернулся к Кире, посмотрел так внимательно, в глазах холод, а еще некий укор и вопрос. Что, вообще, за странный вопрос от парня в двадцать три года?
— Что такое ты говоришь?
— Просто ответь, Кир.
— Нет, конечно, нет, что ты, — Кира нахмурилась, провела по его лицу пальцами. — Это мне надо задавать такие вопросы, я-то видела, как около тебя девки трясут титьками и виснут на шее, забрасывая фотками весь инстаграм.
Хотелось сгладить этот серьезный момент, Ян смотрел так пристально, словно от ее ответа зависела их дальнейшая жизнь.
— Такая глупая ты.
— Ага, а еще ревнивая.
— Дурная.
— Ну, так возраст, сам знаешь.
— До маразма-то еще далеко.
Ян улыбнулся, взял ее за руку и поцеловал пальцы, которыми она только что гладила его по лицу. Так нежно и так трогательно. Эта близость, что сейчас была между ними, не сравнится ни с каким умопомрачительным сексом. Это было что-то на уровне космоса, далеких, далеких галактик, завораживающих своими звездами.
— Ты такой невероятный, сумасшедший временами, — подвинулась ближе, прошептала в самые губы. — В тебе столько страсти, мне кажется, я горю рядом.
— А ты пахнешь теми цветами, меня их аромат постоянно преследует, — заправляет распущенные волосы Кире за ухо, лаская кожу.
— Почему ты такой молодой?
— Разве это плохо?
— До слез, как плохо. Просто не представляешь, как плохо.
— Смешная.
— Ян, я не знаю, я так боюсь.
— Чего?
— Всего, в последнее время всего боюсь: твоего отца, что ты наиграешься, что встретишь другую, молодую, красивую. Постой, не перебивай только. Это нормально для меня — иметь такие страхи, мне через пару дней тридцать три, я не замужем, и даже не была там. В нашем обществе это считается уже ненормально.
