Лионель учтиво поклонился пораженной Бельвейн.
— Ваш покорный слуга, — сказал он. — Не можете вообразить, как я был счастлив услышать эту новость. Удо — мой самый близкий друг. — Он слегка похлопал по спине ошарашенного принца. — Правда же, Удо? Я уверен, графиня, что вы сделали во всех отношениях достойный выбор. — Он снова поклонился и повернулся к принцу. — Ну, Удо, ты великолепно выглядишь — не то что в прошлый раз. Графиня, мы в последний раз виделись… да, когда же это было?.. А-а, как раз накануне прибытия принца в Евралию. Воистину, настоящая любовь творит чудеса!
Мне кажется, одним из самых примечательных достоинств графини было умение хранить молчание, если она не знала точно, что следует сказать. Поэтому она ничего не говорила до тех пор, пока все как следует не обдумала: кто такой Лионель, что он здесь делает и даже… не является ли брак с Удо лучшим, на что она может рассчитывать в настоящее время?
В отличие от нее Удо сразу же начал сбивчиво оправдываться.
— Мы не совсем, принцесса… Я имею в виду… Я не знал, принцесса, что вы… Что ты здесь делаешь, Лионель? Как ты здесь оказался?
— Мы ему скажем? — с улыбкой обратился Лионель к Гиацинте.
Гиацинта кивнула.
— Я приехал, — сказал Лионель. — Тайно.
— Но я не знал, что вы…
— Мы поняли, что на самом деле знаем друг друга уже очень давно, — вмешалась Гиацинта.
— И, получив известие, что здесь намечается свадьба, — подхватил Лионель, — я сразу же…
Бельвейн приняла решение. Совершенно очевидно, что Лионель — это не принц Удо. Если он останется в Евралии как доверенное лицо — а она догадывалась, что гораздо больше, нежели доверенное лицо, — принцессы, то ей при дворе делать нечего. Что касается короля, то еще неизвестно, когда он вернется и на что она может надеяться. Чувства — вещь ненадежная. А стать королевой Арабии — тоже не последнее дело.
— Мы не хотели пока об этом объявлять, — застенчиво проговорила она, — но вы разгадали нашу тайну, ваше высочество. — Она потупила взор и, нащупывая руку не проявлявшего особого рвения возлюбленного, продолжала: — Удо и я, — тут ей попалась чья-то рука, но оказалось, что она принадлежит Лионелю. Тогда графиня твердо взяла Удо за руку и уже без всяких церемоний закончила: — Удо и я — мы любим друг друга.
— Удо, скажи же что-нибудь, — подсказал Лионель.
— Ээ… да, — выдавил из себя Удо, надеясь, что сумеет как-нибудь выкрутиться позже. Каковы бы ни были его чувства к графине, он отнюдь не собирался ввергаться в пучину брака.
— О, я так рада, — весело сказала Гиацинта. — Я чувствовала, что это должно случиться, потому что в последние дни вы почти не разлучались. Мы с Виггз часто об этом говорили.
«Что произошло с принцессой? — подумала Бельвейн. — Она больше не ребенок, она стала взрослой».
— Удо просто удержу не знает в таких делах, — охотно поддержал разговор Лионель. — Удо — самый пылкий из влюбленных.
Гиацинта продолжала:
— Отец будет в восторге. Вам, конечно, известно, что его величество прибывает завтра вместе со всей армией.
Графиня не вскрикнула и не упала в обморок. Она не попросила ни воды, ни нюхательных солей. Она не дрогнув приняла то, что, быть может, было самым большим ударом в ее жизни.
— Тогда мне, наверное, следует распорядиться приготовлениями к приезду его величества, если ваше высочество не против.
Она сделала реверанс и ушла.
Лионель и Гиацинта обменялись взглядами. «Это было восхитительно», — казалось, говорили их глаза.
Вскоре Гиацинта тоже отправилась во дворец, а Лионель остался в саду наедине с самым пылким из влюбленных.
— А теперь, — начал принц сердито, — скажи честно, что ты здесь делаешь.
Лионель взял его под руку и стал водить взад и вперед по мощеной дорожке.
— А как же твоя свадьба? В Арабии только об этом и говорят. Естественно, я прилетел сюда взглянуть на избранницу. Милый Удо, прими мои поздравления — она очаровательна.
— Не будь идиотом, Лионель. У меня нет ни малейшего намерения жениться.
— Тогда зачем же ты всем говоришь, что женишься?
— Ты прекрасно знаешь, что я никому ни о чем не говорил. Об этом и речи не было, пока ты не вмешался.
— Выходит, ты единственный, кто об этом не знает. Потому что принцесса знает, графиня знает, я знаю… Стало быть, тебе следует положиться на наши слова и…
— Я не собираюсь… Что ты вцепился мне в руку?!
— Дорогой Удо, мы так давно не виделись, и я просто слегка расчувствовался. Не пристало отворачиваться от старых друзей только потому, что встретил более достойных и преданных… Хорошо, если тебе так хочется забыть старую дружбу, тогда конечно… Но когда я женюсь, в моем сердце всегда останется место для…
— Я хочу, чтобы ты понял раз и навсегда, — злобно прошипел Удо, — я вовсе не женюсь. Нет, оставь в покое мою руку — мы можем говорить и так.
— Прости, Удо, — сказал Лионель очень мягко, — кажется, произошла ошибка. Но согласись, мы застали тебя при весьма компрометирующих обстоятельствах.
— Ничего компрометирующего в них не было, — с негодованием возразил Удо. — Я просто рассказывал ей о драконе, которого убил в прошлом году.
— Вот я и говорю… Кто же станет слушать столь безнадежную историю, кроме женщины, на которой собираются жениться?
— Еще раз повторяю: я не собираюсь на ней жениться.
— Что ж, ты волен поступать, как считаешь нужным. Только ты жестоко скомпрометировал ее этой своей историей. Бедная невинная девушка! Ладно, забудем об этом. А теперь скажи мне, как тебе понравилось в Евралии?
— Я сегодня же возвращаюсь в Арабию.
— Возможно, ты прав. Надеюсь, с тобой ничего не случится по пути…
Удо, который уже собирался войти во дворец, шагнул назад и настороженно взглянул на Лионеля.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, если ты помнишь, по дороге сюда с тобой что-то случилось… Кстати, что произошло? Ты же мне ничего не рассказал.
— Это все ваша драгоценная графиня, на которой вы собираетесь меня женить.
— Неужели? Как это дурно с ее стороны! Да, такого человека лучше не раздражать. — Он немного помолчал, а потом задумчиво добавил: — Между прочим, мне кажется, кто угодно рассердится, если думает, что выходит замуж за человека, которого очень, любит, а потом вдруг оказывается, что не выходит…
Тут уж Удо понял, в какой переплет он попал. Но сделал вид, что ничуть не испугался.
— Она не сможет ничего сделать. В прошлый раз ей это удалось только благодаря случаю.
— Да, но случай может подвернуться снова. Не хотел бы я оказаться на твоем месте. Она очень умна, и никто не может чувствовать себя в безопасности, имея такого врага. Прелестные цветы, не правда ли? Как они называются?
Удо в растерянности опустился на скамью. Было над чем подумать. Графиня… а в конце концов, чем она плоха? И она явно его обожает. Ну, это-то, конечно, неудивительно. Вопрос в том, благородно ли разочаровывать кого-либо, у кого, возможно, были некоторые основания… Вообще-то он проявил не больше галантности, нежели приличествует принцу и джентльмену по отношению к красивой женщине. Если она неверно оценила его намерения, сама виновата. Конечно, ему не следовало так задерживаться в Евралии, но она решительно очень красива, и, может быть, он слишком… И он действительно слегка пренебрегал принцессой. И опять, почему бы и не жениться на графине? Глупо, конечно, обращать внимание на всю эту чепуху, которую наговорил Лионель, но кто знает… Не то чтобы он решил жениться из страха. Нет, конечно нет. Это просто рыцарский жест. Бедная женщина наверняка будет сильно огорчена, и чувство долга повелевает ему избавить ее от страданий.
— Я вижу, она обожает цветы, — сказал Лионель.
— Тебе надо будет привести в порядок дворцовый сад.
— Вот что, Лионель, пойми, пожалуйста, я вовсе не боюсь графини.
— Дорогой Удо, что за речи для влюбленного! Конечно, не боишься. В конце концов, то, что ты перенес однажды с таким терпением и достоинством, в следующий раз покажется просто пустяковым делом.
— Мне крайне неприятна эта тема. Прошу тебя, прекрати! Если я женюсь на графине…
— Ты будешь счастливым человеком. Я случайно узнал, что король Евралии… однако, как видишь, она предпочла тебя. Лично мне непонятно, что она в тебе нашла…
— Ну, мне это представляется вполне очевидным, — с важностью изрек Удо. — Ты знаешь, Лионель, я думаю, что, может быть, ты прав и долг повелевает мне на ней жениться.
Лионель торжественно пожал ему руку:
— Я от души поздравляю ваше королевское высочество. Сейчас же сообщу о вашем решении принцессе. Она очень позаба… обрадуется.
И он вошел во дворец.
О вы, влюбленные, пожалейте его — он не видел Гиацинту уже целых десять минут.
