Карета укатила. Когти Лойоша сжали мое плечо.
Я сделал три шага вперед, развел руки для хлопка и заметил свисавший с карниза шнур. Я потянул, внутри мелодично прозвенело. У меня тоже что-то звенело в груди — впрочем, неважно.
Дверь открылась.
— Я ждала тебя, Владимир, — сказала Коти. — Пожалуйста, заходи.
7
В: Назовите ваше имя, Дом и место проживания О: Брин из Шевелюрра, ваш-милость.
В: Дом?
О: Не уверен, ваш-милость.
В: Не… Обращайся ко мне «милорд». Как это ты не знаешь своего Дома?
О: Ну, я родился в Доме Теклы, милорд, но потом пошел в армию, и…
В: Значит, ты по-прежнему текла, сынок.
О: Спасибо, милорд. Текла.
В: Почему ты пошел в армию?
О: Ради чести Империи и чтобы служить ее величеству.
В: Очень хорошо, сынок. А еще почему?
О: Милорд?
В: Кто уговорил тебя пойти в армию?
О: Вербовщик. Он предлагал три империала всякому, кто согласится.
В: Немало золота, сынок, верно?
О: Да я столько в жизни не… то есть да, милорд.
В: А что бы ты сделал за такую сумму?
О: Милорд, я не понимаю.
В: Ты сказал, что для тебя это очень много.
О: О да!
В: И вполне резонно, что за такие деньги ты охотно сделал бы то, что не стал бы обычно делать.
О: Но мне только и нужно было, что следовать…
В: И тем не менее, Брин, за три империала ты вполне сделал бы такое, что счел бы неправильным до того, как получил эту плату, ведь верно?
О: Пожалуй.
В: Можешь описать, что произошло в первую рыночницу лиорна нынешнего года?
О: Да, милорд. Деппи сказал, нам приказано…
В: Просто отвечай на вопрос, сынок. Опиши, что случилось.
О: Мы проходили через как бы деревеньку, где-то в миле западнее Косы Провидца, когда…
В: Что ты имеешь в виду, говоря «как бы деревеньку»?
О: Четыре или пять домишек и почтовая конюшня, милорд.
В: Так четыре дома, Брин, или пять?
О: (Замешательство) Думаю, пять.
В: Очень хорошо. Заметь, очень важно быть точным даже в малых подробностях. Империя этого требует.
О: Да, милорд.
В: Продолжай. У деревеньки было имя?
О: Тирма, милорд. Ее называли Тирма.
В: Хорошо. И что там случилось?
О: Шпаки прятались…
В: Шпаки?
О: Прошу прощения, милорд. Так сказать, противники.
В: Продолжай.
О: Они прятались за каменной стеной слева и за орешником справа.
В: И что случилось?
О: Цапки, милорд. Они, наверное…
В: Извини, сынок. Цапки?
О: Э, ловушка? Засидка?
В: Ясно. Продолжай.
О: Они убили Джафа. Он шел первым, на него прыгнули трое, не меньше.
Разрубили на куски, понимаете? Просто раскромсали, хотя он уже был мертв.
Мы и пробиться к нему не смогли.
В: И вы, должно быть, разозлились.
О: Да, милорд.
В: Очень разозлились.
О: Да, милорд.
В: И что было потом?
Глаза у нее остались прежними, хотя выглядели чуть больше, чем я помнил. А я стоял и смотрел на нее.
— Милое местечко, — выдавил я.
Короткая улыбка.
— Ты же еще его не видел.
— Снаружи.
Она отступила в сторону, я вошел.
— Уютненько. Мне нравится, когда очаг рядом с кухней, так что можно готовить и там.
— Ну, кухня тут невеликая.
— Вода есть?
— Когда работает насос. А когда нет, на заднем дворе есть колодец.
— Ты живешь вместе с… с мальчиком?
— Да. Тут всего-то две комнаты.
— Знакомое кресло.
— Вот в него и садись. Я тебе что-нибудь принесу.
Не то чтобы мне этого так хотелось, но я опустился в кресло. Кажется, оно тоже меня помнило. Ротса перелетела на плечо к Коти и потерлась о ее щеку. Меня от зависти аж пробрало; потом я мысленно фыркнул. Там и сям, в уголках и на полочках, были знакомые мне вещички: белая вазочка, фонарик, виннеазавровая полочка для книг. Имелись тут и вещи совершенно мне незнакомые: банка пронзительно-фиалкового колера, барабан с колотушкой на подставке, книги на полочке.
Коти нашла бутылку и откупорила ее. Обращалась она с пером и щипцами куда увереннее, чем раньше; тогда бутылки всегда открывал я.
Она плеснула вина в два бокала и принесла их, усевшись напротив меня.
Сбоку за окном был виден крошечный садик; что там росло — не знаю, но думаю, пышные цветы и овощи.
Я отсалютовал ей бокалом.
— Домохозяйствуешь.
Она кивнула.
— Нужда заставила.
— Да, случается.
Ротса сидела у нее на плече, прижимаясь и ластясь.
— А где Влад Норатар?
— Играет снаружи. Должен скоро вернуться.
Я кивнул.
— У него есть друзья?
— Парочка. И время от времени появляется та девочка, Девера.
— Хорошо.
Спросить, скучала ли она по мне? Нет, не стану.
— Ты сейчас часто видишься с Норатар?
— Да, — сказала Коти. — Она у мальчика, можно сказать, второй родитель.
Я кивнул.
— И как?
— Ну, до политических скандалов у нас дело не доходит, — чуть улыбнулась она.
Я попробовал усмехнуться в ответ, однако получилась скорее гримаса.
— Вся эта история с Алиерой. Ей, вероятно, трудно приходится.
— Да уж я думаю.
— Я про Норатар.
— О. Да, трудно.
— Как это ее избрали Военачальницей?
— Не знаю; такое мы с ней не обсуждаем.
— Пожалуй.
— И даже если бы обсуждали — не думаю, что она одобрила бы, начни я болтать об этом с тобой.
Я кивнул, отхлебнул еще вина и сменил тему.
— В Южной Адриланке все устроилось?
— Я не участвую, если ты об этом. Там все осталось как было. Ничуть не лучше.
— Но ты все еще даешь уроки чтения?
— Недавно перестала, а так — дважды в неделю.
Я кивнул. В голове роились вопросы: «Ты по мне совсем не скучала?», «Трудно было — растить его одной?», «Он хоть иногда обо мне спрашивает, и если да, что ты отвечаешь?»
Озвучивать их я не стал.
— Вино хорошее? — спросила она.
— Сама знаешь.
— Просто пытаюсь поддержать разговор.
— И ничего не сказать.
— И это тоже, — согласилась Коти.
— Прости. Я не хотел создавать трудности. Просто… хотелось повидать тебя. И мальчика.
Она кивнула.
— И проверить, вдруг что выяснится насчет того, чем ты там занят.
Я кивнул. Слово «занят» она выговорила как-то по особому, может, стоило уточнить, о чем это она — но я не стал.
— Если бы я могла рассказать что-то, что помогло бы тебе — я сказала бы.
— Знаю.
— Что с тобой случилось с тех пор, как ты тут был в прощлый раз?
Я рассмеялся.
— Ты сама-то на такой вопрос можешь ответить?
— Нет, пожалуй, — улыбнулась она. — Любовниц много завел?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
