Вы продали какой-нибудь из бриллиантов?".
"Нажился ли я на падении королевы? Нет." Я напрягся, сожалея, что не могу рассказать эту историю без того, чтобы болезненные моменты не укусили меня за задницу. "К тому времени Арманд решил, что любит Жанну. Они лишили меня прибыли. Поскольку я уже был богат, я притворился, что меня это не беспокоит". Я выдавливаю из себя ухмылку. "В конце концов, все уравнялось. Их арестовали, а меня нет".
Коул кивает, его взгляд устремлен на свою тарелку. "Ты любил его".
Эти три слова ранят меня в грудь, и я не знаю, из-за предательства Арманда или из-за того, что тон Коула пропитан заботой обо мне.
Как дурак, я отвечаю честно. "Да".
"Именно поэтому ты стал... тем, кто ты есть? Потому что он разбил твое сердце?"
Воздух словно застывает и сгущается, и я оказываюсь в ловушке прекрасного темного взгляда Коула. Как в объятиях, из которых я не хочу вырываться.
Это безумие. Ты должен уничтожить этого человека или быть уничтоженным сам. Помни, кто ты!
Я встаю и достаю свой шарф. "Время уходит, а у нас еще есть дела, которые нужно выполнить, прежде чем ты начнешь свою работу".
"Да, конечно", - говорит Коул, слабо улыбаясь. Он даже не возмущен моей грубостью, этот чертов дурак.
Это ты чертов дурак. Каждая дверь, которую ты открываешь, чтобы напугать его, только приближает его.
Мы выходим в прохладный день. После остановки у кабинета врача, где Коул заказывает сменные очки, мы едем на такси в магазин художественных принадлежностей. Лучший в Лондоне. Коул ходит по проходам, как пресловутый ребенок в магазине сладостей, его взгляд с любовью падает на инструменты его профессии. Это далеко не тот несчастный человек, каким он был на мосту накануне вечером.
Я прогуливаюсь по проходу вместе с Коулом, руки в карманах, скорее наслаждаясь его удовольствием. Он берет тюбик яркой синей краски.
"Мне нравится этот оттенок", - говорит он, задорно улыбаясь. "Я называю его "синий Шагала". Он часто использовал его, в своих витражах тоже. Он был просто... нереальным".
И поскольку он Коул, он кладет тюбик обратно. Я вздыхаю и подзываю сотрудника.
"Не могли бы вы нам помочь? Нам нужны холсты разных размеров. Хотя бы двенадцать для начала? И масла - самые лучшие, какие у вас есть, всех цветов. Дюжина палитр, кисти, карандаши, уголь, новый этюдник... Я ничего не забыл?".
"Нет, этого должно хватить". Коул прислонился ко мне. "Это слишком много".
"Это все, что тебе понадобится для выполнения обязанностей, для которых я тебя нанял. Это все."
"Это много, Амбри".
"Хорошо", - говорю я. "Тогда нам не придется возвращаться. Для художественного магазина освещение здесь просто ужасное".
Коул смеется и кладет руку мне на плечо. "Спасибо". Я напряглась, и он отдернул руку. "Извини. Мне приходится постоянно напоминать себе... неважно".
Озорно улыбнувшись, он уходит, чтобы посоветоваться с работниками магазина, оставляя меня с его затянувшимся прикосновением к моему плечу. Под его руководством они собирают товары, которые он предпочитает, и объявляют распродажу, от которой у Коула выпучиваются глаза, но это всего лишь капля в огромном океане моего богатства.
Мы выходим на улицу с заверениями, что магазин доставит все в мою квартиру после обеда, за исключением большой сумки с несколькими предметами, которые Коул заберет в свою причудливую лачугу, предположительно для того, чтобы нарисовать меня в моей демонической форме.
И так начнется его возвышение.
На улице я натягиваю на руки перчатки. "У меня есть несколько правил, о которых мы забыли рассказать прошлой ночью. Самое главное - ты не должен ни с кем говорить о нашем партнерстве".
В частности, с Люси Деннингс.
Она - и Кассиэль - в конце концов узнают обо мне через картины Коула, но к тому времени он будет слишком увлечен, чтобы прислушаться к ее предупреждениям.
Коул кивает. "Хорошо".
"Ты можешь сказать, что у тебя есть покровитель, но не упоминай мое имя".
"Конечно. Когда я должен начать?"
"Зависит от обстоятельств. Сколько времени займет портрет?"
Коул потирает подбородок, размышляя. "Мы хотим сделать его аутентичным тому периоду. Позволь мне провести небольшое исследование, а потом... я не знаю. Завтра? Это не займет у меня много времени. Мы изучали портрет восемнадцатого века в Академии. Что касается самой картины, это зависит от того, насколько большой ты хочешь ее видеть".
"Большой", - говорю я.
"Несколько месяцев?"
Я киваю. Месяцы Коула Мэтисона в моем присутствии, в моей квартире, жизни под его любопытным, художественным взглядом.
С этой раздражающей прядью волос, спадающей на лоб, с которой он ничего не хочет делать...
"Амбри?"
Я выныриваю из своих мыслей. "Да. Хорошо. Тогда завтра".
Коул улыбается улыбкой, полной скромного обаяния, о котором он даже не подозревает. "Отлично. И... еще раз спасибо".
Он слегка машет рукой и уходит, взвалив сумку с припасами на плечо.
Я смотрю ему вслед, пока он не скрывается из виду, а затем возвращаюсь в свою квартиру. Я уже почти дошел до нее, когда почувствовал запах старых французских духов и услышал торопливые шаги. Я вовремя оглядываюсь и вижу, как шлейф бледно-голубого платья выскальзывает из-за угла.
Мое горло сжимается. Эйшет. Обычно она не любит пастельные тона, но парижские духи - приятный штрих.
За мной наблюдают.
Я выпрямляюсь и шагаю дальше, задрав подбородок. Пусть смотрят. Мне нечего скрывать. У меня есть план. Взлет и падение одного из величайших художников, которых когда-либо видело это поколение. Любой ничтожный слуга может мучить печального человека. Мой триумф будет тем более славным, чем выше будет высота, с которой упадет Коул Мэтисон.
Но пока я иду, каждый хлопок моих ботинок подобен мантре.
Зыбучие пески, зыбучие пески, зыбучие пески...
Перевод: https://t.me/justbooks18
Глава 14
Вернувшись в свою маленькую дыру в стене, я бросил сумку с художественными принадлежностями и сел на край кровати.
"Так это случилось".
Больше не было сомнений в том, что я видел или кем был Амбри. Материалы, которые я никогда не смог бы позволить себе самостоятельно, были вещественным доказательством. Я снял свое новое пальто и заметил в нагрудном кармане увесистый груз - обойму примерно в тысячу фунтов,
