Ветки деревьев вдоль дороги прорезали ночное небо между величественными особняками, гостеприимно освещенными, как маяки. Образ целующейся пары, угрюмость женщины, несмотря на сказочное совершенство, райский флер этого дома, прожигали дыру в голове Марго.
– Интересно, сколько ей лет? – задумалась она вслух. – Это ведь жена мистера Кима? Сержант Цой сказал, что детей у них нет.
– Сколько было ее мужу?
– Вроде бы шестьдесят четыре.
– Мне кажется ей максимум… сорок? Или пятьдесят?
– Думаешь, она нашла этого парня недавно?
– Возможно. Или он уже давно был ее любовником.
– То есть еще при жизни мужа?
– Ну да, невинная интрижка на стороне.
– Но тогда у нее не было причин ссориться с моей мамой, верно? С чего бы в таком случае ее волновал его роман?
– Из-за денег?
– В каком смысле?
– Даже не знаю, это первое, что пришло в голову.
Оставшуюся часть пути они просидели в напряженной тишине, нарушаемой лишь тиканьем поворотника и гулом мотора. Марго мчалась домой в темноте, вспоминая лицо женщины – идеальный овал, мягко мерцающий, как жемчужина. Вспоминая руки мужчины на ее талии.
У Мэри и мамы были такие разные жизни, и все же Марго не оставляло ощущение, что Мэри задыхается в этом ярком свете, бьется, как красивая бабочка, пойманная в банку.
Мина
Осень 1987 г.
В синем универсале с бархатистыми сиденьями мистера Кима на зеркале заднего вида висела бумажная елочка-освежитель. Впереди из-за облака выглядывала ярко сияющая серебристая луна. Глядя во тьму за окном, Мина плотнее закуталась в кардиган. Только сейчас она поняла, какой подавленной была последние пару недель, когда мистер Ким избегал ее после отказа. Она даже начала учить испанский, чтобы отвлечься от невыносимого уныния жизни.
Освежитель воздуха в виде елочки висел как амулет. Мина отчаянно хотела получить от вселенной какой-нибудь знак, который бы дал ей знать, что она на верном пути.
– Куда бы вам хотелось? – спросил мистер Ким, нарушая молчание. – У вас есть какие-нибудь пожелания?
– Да нет, мне все равно.
– Мне нравится один корейский ресторан, «Ханок-Хаус». У них есть почти все – гальби[17], различные супы.
Желание прикоснуться к нему становилось все сильнее, будто от Мины тянулась лоза и привязывала ее к мужчине рядом – и тем самым к этому миру. Она бы хотела испепелить побеги и усики этой лозы, однако рисковала таким образом испепелить и саму себя. Что же она делает? Со смерти мужа и дочери прошел год – всего один год с тех пор, как их похоронили в холодной земле, в одной могиле, вместе. Что Мина здесь делает, в этой машине, далеко от них, далеко от дома? Возникло желание попросить мистера Кима вернуться, но от одного взгляда на него у нее пересохло во рту. Нет, уйти было выше ее сил.
Когда они въехали на узкую парковку рядом с рестораном, похожим на традиционный корейский дом с декоративными деревянными балками и изогнутой крышей из серой черепицы, Мина чуть не захлопала в ладоши от восторга. Какая прелесть! Не то что унылый бетон и покрытая граффити штукатурка большинства зданий в Лос-Анджелесе.
В ресторане пахло морепродуктами, перцем, луком, чесноком и кунжутным маслом. Столы были сделаны из плит лакированного темного дерева, со стен им улыбались традиционные корейские маски хахве. Был ранний вечер, поэтому ресторан почти пустовал, лишь в дальнем углу расположилась другая пара, и пожилой мужчина с закатанными рукавами в одиночестве осторожно хлебал горячий суп.
Когда они сели, официантка поприветствовала их и вручила два ламинированных меню. Мина изучала свое, избегая взгляда мистера Кима.
– Я возьму маунтан[18], – сказал он. – Я всегда заказываю одно и то же.
– О, должно быть, вкусно.
– Что вы возьмете?
– Пожалуй, ал ччигэ. – Рот наполнился слюной при мысли об остром рагу с икрой, сваренной с тофу, луком и редькой дайкон. – Давно его не ела.
– Одно из моих любимых блюд, – одобрил мистер Ким. Его рука на столе дернулась, словно сопротивляясь порыву коснуться ее.
Официантка вскоре вернулась с чайником ячменного чая.
– И как давно вы в Лос-Анджелесе? – спросила Мина.
– Ох, наверное, больше десяти лет. Я приехал сюда после колледжа. – Мистер Ким пригладил густые черные волосы. – Собирался окончить магистратуру, но меня хватило ненадолго. – Он смущенно улыбнулся, и Мина залюбовалась складками вокруг мягких карих глаз.
– Отчего же?
– Да просто не мое. Это был лишь предлог, чтобы приехать сюда. – Мистер Ким подмигнул ей. У него была идеальная форма губ. В груди Мины расползлось тепло, как на пригретой солнцем молодой листве, нежной, насыщенно-зеленой. По венам будто забурлил живительный сок. – Этого хотела моя мама. Моя бедная мама, – продолжал он, грустно покачав головой, и налил ей чай. – Ну а вы?
– Что я?
– Как вы здесь оказались? Или чем, по мнению семьи, вы здесь занимаетесь?
От чашки с ячменным чаем поднимался пар. Мина закрыла глаза и почувствовала тепло материнской руки вокруг своей – а потом оно внезапно исчезло. Хоть у Мины и была своя семья несколько лет – муж и дочь, – все же ей казалось, она не принадлежала этому миру. Никогда не принадлежала.
– Вы не обязаны рассказывать, – мягко сказал мистер Ким. – Простите, что спросил.
Вернулась официантка и разложила на столе панчан – мак-кимчи и какдуги, приправленные ростки сои и шпината, покрытый соевой глазурью корень лотоса. Орудуя металлическими палочками, мистер Ким защипнул шпинат и задумчиво прожевал, словно восхищаясь его составом – крупинками чеснока, зеленым луком, соевым соусом, кунжутным маслом. Острота мак-кимчи, который Мина всегда пробовала первым, настраивала вкусовые рецепторы. Она откусила сладкий корень лотоса, хрустящий и жесткий, чтобы успокоиться. В панчане чувствовалось нечто неуловимо знакомое, как будто она недавно пробовала каждое блюдо, каждый вкус и текстуру, но не могла вспомнить, где именно.
– Что вы изучали? – спросила Мина, двумя руками наливая мистеру Киму чай.
– Экономику. Пожалуй, я все-таки связал жизнь с этим предметом. С бизнесом, точнее. – Он снова улыбнулся.
– Это не совсем то, чего вы хотели?
– Нет, но нестрашно. Так уж вышло, – вздохнул он. – Мы приезжаем сюда, думая, что, если будем усердно работать, у нас все получится, однако иногда не получается. Такова жизнь.
– Вы еще молоды.
Мистер Ким смутился:
– Молод? Не совсем. Я не молод уже лет десять.
– Ну, достаточно молоды. Вы могли бы начать все сначала, если бы захотели.
– Действительно. Я ни к чему не привязан.
– Вы когда-нибудь были женаты? – Эти слова выскользнули у нее изо рта прежде, чем она успела их обдумать.
– Да. – Он отхлебнул чай. – Недолго. Около года.
Мина подняла чайник дрожащими руками, чтобы вновь наполнить его чашку.
– Она умерла, – продолжил мистер Ким, опустив глаза. – У нее был рак желудка.
– Мне очень жаль. – Мина прерывисто выдохнула. – Должно быть, это тяжело.
Официантка принесла два керамических горшочка, до краев наполненных обжигающе горячим рагу с дарами земли и моря – морским окунем, икрой, моллюсками, кабачками, имбирем и чесноком. Мина лишь смотрела, как пузырится ее суп, в то время как мистер Ким бесстрашно зачерпнул ложкой немного кипящей жидкости, подул и отхлебнул. Она прикусила губу, жалея, что не может накинуться на свой ал ччигэ. Многие корейские блюда требовали терпения – вулканические супы успокоились, возбуждая аппетит насыщенными ароматами, яркими цветами красного перца и зеленого лука.
– Вкусно? – спросила Мина.
– Да, попробуйте. – Мистер Ким пододвинул к ней свое рагу.
– Попробую совсем скоро. Пожалуйста, не ждите меня.
