— Видишь, Марк, камера не работает.
— Ален, сиди на месте, куда ты ползешь?
— А давайте вы меня приподнимите и я заклею жвачкой камеру, чтобы надежнее было.
— Давай, малыш, раз Марк стесняется, — Ален был весь наполнен энтузиазмом.
Рыжик же только хмыкнул, недовольно покосившись на своего мужа, но мешать не стал. Можно сказать, ждал с нетерпением, пока мы закончим, но старался не афишировать, насколько безумен, как и мы.
Пришлось израсходовать целых две пачки любимой жвачки. Но ради такого представления, от которого внутри все сладко тянет, нисколько не жалко.
— На тебе чулки, — страстно произнос Марк, помогая мне спуститься с плеч Алена.
— Ага, красивые? — мурлыкнула, обнимая рыжего за шею.
Если бы я знала, что такой потвердевший эффект в области паха моего бывшего начальства вызовут какие-то чулки, давно бы сама лично задрала платье.
— Мы тут сдерживаемся, а ты словно специально провоцируешь, — простонал, прижимая сильнее к себе, большим пальцем оттянул нижнюю губу вниз, вызвав стон у моей нетерпеливой натуры.
Ален, как всегда, пристроился сзади и, поглаживая ладонями ягодицы и бедра, начал приподнимать подол платья все выше и выше, пока полностью не оголил попку в стрингах.
Ой, кажется я слышала, как у кого то капают слюни изо рта. Ну а что такое, я подготовилась, надеясь, что утром кто-нибудь не сдержится и подарит мне хотя бы один оргазм. Вот же я неутолимая женщина, развратная, но и плевать, живу как хочу. Пусть порядочные женщины тихо завидуют, громко осуждая меня.
— Отпад, — с благоговением шепнул Ален и шлепнул по заднице так, что я, застонав, подалась вперёд к Марку.
Хотя мы и так стояли вплотную.
— Поцелуй, — напомнила, прежде чем мою головушку совсем перестали посещать мысли.
— Ты уверена, что сейчас хочешь именно этого? — спросил рыжик, отодвигая крохотную ткань стрингов в сторону, в то время как Ален целовал шею, продолжая поднимать платье, пока окончательно не снял его через голову.
— Я… хочу поцелуй, — упрямо настаивала, даже когда лифчик улетел в сторону и грудь одновременно начали осыпать влажными поцелуями с двух сторон.
Скольжение языков по чувственной коже, покусывание сосков, урчание, отдающее вибрацией, и прикосновения пальцев внизу, словно взмах крыльев бабочки, такие же невесомые, но до невозможности дразнящие.
— О, да-а, — застонала, выгибаясь в крепких объятьях.
Марк выпустил изо рта сосок с причмокиванием и, выпрямившись, стал осыпать короткими поцелуями шею, подбираясь к уху, страстно шепнул.
— Ты обязательно станешь свидетелем, мы ведь можем не только поцеловаться, но и трахнуть друг друга на твоих глазах. Ты дрожишь, детка, неужели тебя это так заводит? Моя страстная, испорченная кошка, словно создана для таких извращенцев, как мы.
— Марк, — судорожно дышала, закатывая глаза от приближения разрядки благодаря скольжению пальцев по мокрой плоти.
-Чувствуешь, как тебе хорошо? — продолжал разжигать огонек в пламени страсти, в то время как Ален опустился на колени.
Посмотрев вниз, наблюдала одну из самых горячих сцен: Ален слизывает мой сок с пальцев Марка, стонет, посасывая, и смотрит в глаза своему мужу.
Это грязно, очень грязно.
— Какая вкусная, сладкая, — зашептал безумно, когда Марк несдержанно простонал от моего робкого прикосновения к его эрекции.
— Сними штаны, — приказала рыжику, сжав член через ткань брюк.
Марк не думал сопротивляться. Поспешно начал расстегивать ремень, в то время как Ален заскользил языком внизу.
— Я сейчас упаду, — простонала, чувствуя, как слабеют ноги, как низ тянет так, что даже больно от потребности кончить здесь и сейчас.
Мужчины, быстро сориентировавшись, прижали к прохладной стене, но мне настолько было жарко, что я не почувствовала никакого дискомфорта. Наоборот, прохлада добавляла особую нотку чувственности к проиясходящему. А ещё напротив нас располагалось зеркало, где я могла наблюдать, как оголяется задница Алена, стоящего на коленях, и он, вылизывая киску, с жадностью начинает ласкать себя, порочно постанывая. Как рядом Марк, сжимая грудь в ладонях и оттягивая сосок, целует в плечо, а второй рукой дрочит.
Этого было достаточно, чтобы все тело натянулось от предоргазменного состояния. Голова закружилась и я, закричав, кончила на острый язычок Алена. Ощущения падения и резкого полета ввысь к звездам. Дрожащее тело, чувствительно-болезненный низ и тишина, нарушаемая только звуками поцелуев.
Открыв глаза, увидела сквозь плену целующихся мужчин, ласкающих себя так нежно и трепетно, но в тоже время страстно.
— Вы прекрасны, — хрипло шепчу, потянувшись к ним.
И впервые я почувствовала себя частью чего-то, не посторонним наблюдающим человеком рядом с любимым, а неотъемлемой завершающей частью, словно последний важный пазл в картине.
Довольно не эстетично со стороны, когда трое делят один обжигающий, лишающий рассудка и в тоже время наполняющий тебя особой энергией, поцелуй. Когда языки едва касаются друг друга, а дыхание становится общим, оторваться невозможно. Но мне хотелось сделать приятное им, вернуть хотя бы частичку того, что испытала я.
Отстранившись со стоном, наполненным сожалением и страстью, опустилась на колени. И в их взглядах на меня не было превосходства, а вот трепета и преклонения было достаточно. Словно не я стою перед ними на коленях, а они передо мной.
Нежные прикосновения к волосам и громкие стоны от моих неуверенных ласк руками, губами. Опьяняющее чувство власти и тепла к ним. И затопляющее с головой желание довести их до края, доставить как можно больше удовольствия. Отдать всю себя.
Прикосновение губами к бархатной коже, дрожь и покалывание в губах. Частое дыхание, пальцы, обхватывающие основание членов, и соленые капли на головках. Миг, и мужчины, стоящие на коленях рядом со мной, прижимающиеся ко мне и кончающие так завораживающе, что я не могла оторвать глаз.
Тишина, не гнетущая, а успокаивающая, возбужденные до предела чувства. И никакого стыда. Только удовлетворение и усталость, а еще тихое счастье и слезы, украдкой стертые с уголков глаз.
Не знаю, во что все это выльется, но я знаю одно, что ни о чем не буду жалеть. Это точно
Глава 12
Глава 12
Чтобы не возникало лишних вопросов к моей персоне, которая провела жаркую ночку с двумя сексуальными самцами в лифте, котики, стоило открыться дверям, устроили такой скандал, что все стояли по стойке смирно и, склонив голову, слушали, как мужчины распалялись все сильнее. Под шумок никто не обратил своего взора на потрепанную и покрасневшую Зоиньку, чего и стоило ожидать. Поэтому, ущипнув украдкой каждого из мальчиков за сочную задницу, поспешно удалилась, не забывая вилять своей, зная прекрасно, что они смотрят вслед.
Мурлыча незатейливый мотивчик, добралась до дома, где меня уже потеряла Марина. Как ревнивая женушка, скрестила руки на груди, притопывая ногой, ждала объяснений. Но, увы, я так хочу спать, что не до подробностей.
— Застряла в лифте с начальством. Телефон сел. Хочу спать, так как всю ночь грешила не по-детски. Не злись. Люблю, — зевнула. — Сейчас в душ и спать. Целовать не буду, сама понимаешь.
Юркнув в ванную, оставила подругу переваривать.
Быстро ополоснулась, после закрылась в спальне и обнаженной упала на постель.
"Как же хорошо," — было последней мыслью, прежде чем я отключилась.
Проснулась только вечером, полностью удовлетворенная жизнью. Не знаю, когда я ощущала в последний раз такой кайф. Хотя знаю… Этой ночью.
Перевернувшись на живот, улыбнулась, зарываясь лицом в подушку.
Знали бы мои родители, чем занималась их старшая эгоистичная дочь…
— Какой позор! — так и слышу, как мама с ужасом произносит, а сестра стоит рядом и ухмыляется, прикрывая ладошкой лицо.
Эх, ладно, не буду об этом.
Встаю с постели, потягиваясь, как кошечка, надеваю мешковатый домашний костюмчик и отправляюсь на поиски еды. Но на пути к кухне задерживаюсь в зале, где Марина рыдает в три ручья над концовкой серии ее любимого сериала.
