какой помощи ему речь уже не шла, и я, спасаясь, стремительно направилась к бару. Это и стало роковой ошибкой!
Мне показалось, что я заметила Тень за широкой колонной, но это было обманчивым впечатлением. Похоже, парни из команды не спешили ко мне на помощь, вместо этого застыв в ожидании неизвестно чего, или, быть может, ожидая чьего-то одобрения на вмешательство.
Тем временем, пугающий меня субъект перешёл к активным действиям. Не успела я приблизиться к бару, чтобы попросить стакан воды, как он грубо схватил меня и потащил в мужской туалет, что располагался совсем рядом. Было ясно — как только мы окажемся одни, в закрытой кабинке, меня уже никто не спасёт! А вокруг одни ухмыляющиеся маргиналы. Он уже зажимал мне рот рукой, приговаривая «Ну че ломаешься, красотка?» и открывал дверь в санузел — я просто физически ничего не могла поделать наперекор ему, как вдруг кто-то осторожно оторвал его от меня.
С сильно бьющимся сердцем, я резко обернулась — Алекс. Единственный, кто смог мне помочь. Он молча толкнул в санузел того типа, и дверь за ними закрылась. Я, перепуганная насмерть, только стояла и слушала глухие звуки борьбы, как уже примерно через минуту набежала толпа — неизвестные мне люди распахнули двери настежь.
Я увидела Алекса, склонившегося над тем типом, который лежал теперь на полу с окровавленным лицом — он страшно бил его! На Алекса вдруг налетели со всех сторон, а я тоже смело ринулась в толпу, не в силах наблюдать, как его избивают, и только появившийся словно ниоткуда Старк, машина для убийства, подключившись, окончательно разрулил ситуацию. Драка довольно быстро закончилась.
Принцесса, как я в шутку иногда называла Алекса, оказалась дуболомом. Они, абсолютно все там собравшиеся, дрались так, что я боялась даже смотреть на них. Думаю, меня запросто могли бы убить, случайно, в этом кровавом месиве. Я видела, как некоторые там падали без сознания.
Охрана казино разняла дерущихся, и нас попросили уйти.
Мы с Алексом зашли перед этим в женский туалет — там меня стошнило. Он заботливо держал меня над унитазом, а после помог умыться. До сих пор помню брызги крови на выложенных плиткой стенах!
Я умывалась, глядя в зеркало на его рассеченную бровь и разбитые, улыбающиеся мне губы, и слезы мои все текли, никак не желая останавливаться. А он пытался шутить, как будто бы произошедшее было каким-то обычным, повседневным явлением. Я не могла понять этого! Кажется, именно тогда до меня впервые дошло, во что я ввязалась. Здесь не место детским играм или детскому восприятию жизни — все серьёзно и по-взрослому. Мы просто марионетки, разменные монеты в руках дядечек с деньгами, которые используют нас для своих целей. И никто кроме Алекса не посмел вмешаться, чтобы защитить меня.
— Не ори так! А то я сам тебя приложу, — лениво цедит Старк, и Кэп замолкает. Тень же сидит будто в глубокой медитации, спокойно и равнодушно глядя на каждого из нас.
— Я позвоню главному! — с вызовом произносит Кэп и выходит из микроавтобуса, громыхнув дверью. Мы все начинаем тихонько переговариваться, но уже через пару минут он возвращается. Останавливает зловещий взгляд налитых кровью глаз на нас с Алексом.
— Значит так, гребаные Бонни и Клайд! Виноват во всем, конечно, Альбион. Альбиону и платить по счетам. Ты сегодня сорвал нам план в пятьдесят кусков — стандартный усреднённый чек, а значит главный удерживает эту сумму с тебя. По пятьдесят процентов твоего заработка — чтоб не подох с голоду, с каждого выхода, пока не отдашь всю сумму! Всем ясно?
Пятьдесят тысяч долларов! У меня плывёт перед глазами. Эта сумма кажется мне неподъёмной настолько, что на нее, наверное, можно было бы купить самолёт. Кэп ещё бурчит о том, что и ежу было понятно, что за мной последует Старк, и поможет по-тихому.
— А если нет? — дерзко спрашивает Алекс, — когда тот урод пошёл за ней, вы все оставались на своих местах.
— Срываться резко и нельзя было! Это привлекло бы внимание. А на сегодня все по норам, — Кэп делает знак водителю, — ну потискал бы он чуть твою девку, с нее бы не убыло.
— Ты че сказал?! — Алекс одним резким движением хватает Кэпа за ворот франтоватой рубашки и опускает его голову вниз, к ногам, — извинись! Я тебе сейчас рожу разобью.
— Ты охренел?! — визжит, извиваясь змеей в его руках, Кэп, — из-за куклы?
— Заткнись, Кэп, — вдруг подает голос Тень, — мы все протупили, значит и удерживать надо со всех! И с тебя тоже.
Кэп ругается долго, витиевато и нецензурно.
— Я готова отдавать сто процентов с каждого выхода! — встреваю робко, но решительно. Они смотрят на меня с уважением, все, кроме Кэпа, голова которого возвращается в естественное положение только после двух, выплюнутых в мою сторону с ненавистью слов: «Извини, Эжени!».
В итоге решаем, что удерживаем по пятьдесят процентов за каждый выход абсолютно со всех, и не допускаем повторения подобной ситуации! При малейшей опасности, для кого бы то ни было — мобилизуемся сразу. Кэпу остаётся только подчиниться, он такой же член команды, хоть и воображает о себе.
Вообще, несмотря на то, что я общаюсь с этими ребятами только в микроавтобусе и урывками, мы уже успели привыкнуть друг к другу и нормально поладить. А благодаря вездесущему заступничеству Алекса, я не боюсь никого из них.
Много позже, когда я засыпаю рядом с Алексом в его новой квартире, в моей голове все ещё звучат слова Кэпа, которые он бросил в порыве гнева, там, в машине: «Ты просто тупо оставил карты, оставил все, и побежал за ней!»
Значит, я для него важна и значима. Он оставил все. Оставил все…
С этой чудесной мыслью я засыпаю, сладко улыбаясь в дремоте и обнимая Алекса.
Эту квартиру он снял несколько дней назад, сделав для меня сюрприз. Мария очень сокрушалась, и мы с ним решили как-нибудь навестить ее с детьми. У нас теперь много денег, по-настоящему много! Даже несмотря на долг. Мы все равно однажды отдадим его, рано или поздно.
Квартирка совсем маленькая, но она очень ценна для нас тем, что, кроме нас, тут больше никого нет. Тут наша планета. Только я и он!
Конечно, официально я по-прежнему живу в общежитии, но наведываюсь к нему с ночевкой после каждого рабочего «выхода». Может быть, поэтому я так жду их?
Наши объятия все такие же целомудренные, как и прежде. Алекс часто целует меня, постепенно пробуждая во мне нечто
