Читаем без скачивания Артемис Фаул - Йон Колфер

Что же касается рытья всевозможных туннелей, тут Мульч отличался, мягко скажем, огромным аппетитом, и это выражение следует понимать буквально. Для тех, кто не знаком с принятой у гномов технологией земляных работ, я попытаюсь объяснить ее как можно более деликатно. Подобно некоторым представителям семейства пресмыкающихся, мужские особи гномов способны при помощи своей безразмерной пасти заглатывать почву со скоростью нескольких килограммов в секунду. За счет усиленного обмена веществ проглоченная земля перерабатывается, из нее извлекаются все полезные составляющие, и далее… она извергается со стороны, противоположной пасти. В общем, простенько, но со вкусом.

В момент описываемых событий Мульч томился в каменных стенах одной из камер Централа, главной подземной тюрьмы. Во всяком случае, он всячески пытался произвести впечатление томящегося, но не сломленного гнома. На самом же деле его била крупная внутренняя дрожь. Ноги Мульча в модных сапогах с обитыми сталью носами обильно потели.

Еще бы, между гоблинами и гномами шла война за передел территорий, а тут какой-то умник из полицейских умудрился посадить его в одну камеру с отморозками гоблинами. Возможно, это случилось по недосмотру.

Но скорее всего Мульча сунули сюда в отместку за то, что он обчистил арестовавшего его полицейского, пока они ждали своей очереди в участке.

– Эй, гном, – фыркнул гоблин-пахан, весь покрытый татуировками и с лицом, усыпанным бородавками. – А как это ты с такими зубищами, типа, до сих пор не проел себе выход на волю?

– Крепкая порода. – Мульч постучал по стенке.

– Крепкая, в натуре, порода? – Гоблин противно рассмеялся. – Что, типа, даже крепче твоей черепушки?

Гоблиновы дружки с готовностью заржали. Мульч тоже хихикнул. Он решил, что так будет разумнее. Но ошибся.

– Над кем это ты, в натуре, смеешься? Типа, надо мной?

Мульч разом перестал смеяться.

– Скорее вместе с вами, – ответил он. – Смеюсь вместе с вами. Это вы отлично пошутили, насчет моей головы.

Паханская морда придвинулась почти вплотную, так что кончик гоблинского сопливого носа оказался в сантиметре от носа Мульча.

– Ты, типа, хочешь сказать, что мы и пошутить, в натуре, не можем?

Мульч с трудом сглотнул, пытаясь проанализировать ситуацию. Если он сейчас распахнет свою пасть, то, возможно, успеет проглотить вожака еще до того, как вмешаются остальные. Но гоблины – это ходячая смерть пищеварению. Слишком костлявые.

Гоблин сотворил вокруг кулака шаровую молнию.

– Эй, мелочь, я, типа, задал тебе вопрос. Мульч почувствовал, как все потовые железы на его теле мгновенно выдали щедрую порцию влаги. Гномы категорически не любят огня. Они даже думать не могут о такой штуке, как огонь. В отличие от остальных представителей волшебного народца, гномы органически не переносят земную поверхность. Слишком уж она близко к солнцу. Вдумайтесь, сколько иронии в этой ситуации – ведь именно Мульч, чистокровный гном, поставил на широкую ногу бизнес по избавлению вершков от их собственности.

– Я… я… – заикаясь, ответил он. – Я только пытался вести себя, это, по понятиям.

– По понятиям! – фыркнул бородавчатый. – Да разве твоя порода, типа, знает, что такое понятия? Все вы, в натуре, типа, трусы, так и норовите шило в спину вогнать.

Мульч предпочел вести себя дипломатично.

– Это правда, – кивнул он, – за нами водится некоторая склонность к предательству.

– Типа, склонность?! Мой братан Флегм угодил в натуральную гномью засаду. А знаешь, почему он, типа, ничего не заподозрил?! Вы, в натуре, кучками дерьма притворились! Мой кровный братан до сих пор в гипсе валяется!

– Старая хитрость с кучкой дерьма, – сочувственно кивнул Мульч. – Позор. Это одна из причин, по которой я порвал с Братством.

– Есть две вещи в подземном мире, которые я, в натуре, презираю. – Бородавчатый задумчиво повертел между пальцев шаровую молнию.

Мульч почувствовал, что вот-вот ему предстоит узнать, о каких таких двух вещах говорит гоблин.

– Вонючие гномы – это, типа, раз. Ну, тут никаких сюрпризов.

– И когда предают своих братанов – это, в натуре, два. А ты, типа, и с теми, и с этими.

– Такой уж я везучий, – попробовал улыбнуться Мульч.

– Везение тут, в натуре, ни при чем. Сама судьба, типа, отдала тебя в мои руки.

Конечно, Мульч мог бы ему ответить, что везение и судьба, «типа», одно и то же. Но не стал.

– Ты, в натуре, любишь огонь, гном? Мульч покачал головой.

– А жаль, – ухмыльнулся бородавчатый, – ведь я сейчас засуну эту молнию прямо тебе в глотку.

Сердце Мульча подпрыгнуло. Как это характерно для Гномьего Братства! Что гномы ненавидят? Огонь. Какие из созданий единственные умеют создавать шаровые молнии? Гоблины. С кем гномы затеяли драку? Вот тут-то и подумаешь, есть у некоторых мозги или нет.

– Эй-эй, поосторожнее. – Мульч попятился к стенке. – Мы же все взлетим на воздух.

– Говори о себе, гном. – Бородавчатый ухмыльнулся и втянул молнию в свои продолговатые ноздри. – Мы, в натуре, огнеупорны.

Мульч прекрасно знал, что случится дальше. Такое частенько происходило в темных переулках и тупиках, пару раз он сам был свидетелем подобных случаев. Группа гоблинов загоняла в угол какого-нибудь одинокого гнома, прижимала его к земле, а потом их главарь, как из двустволки, стрелял из ноздрей прямо ему в лицо.

Ноздри бородавчатого затрепетали, он готовился вытолкнуть молнию. Мульч задрожал. У него оставался только один шанс. Гоблины допустили большую ошибку. Они оставили свободными его руки.

Гоблин набрал полную грудь воздуха, как бы накачивая внутри себя давление, чтобы струя огня получилась посильнее. Запрокинул голову, целясь носом в лицо Мульча, начал выдыхать и… И тут, стремительно рванувшись вперед, Мульч заткнул большими пальцами его ноздри. Пальцы ушли глубоко в сопливый нос гоблина – отвратительно, да, но это все ж таки лучше, чем превратиться в гномий кебаб.

Шаровой молнии некуда было деваться. Она срикошетила от подушечек пальцев Мульча и вернулась в голову гоблина. Слезные каналы оказались наиболее уязвимым местом, поэтому пламя, сжавшись в плотные струи, вырвалось наружу через глаза гоблина. Море огня разлилось по потолку камеры.

Мульч выдернул пальцы и быстро сунул их в рот, чтобы целительный бальзам, содержащийся в его слюне, начал процесс заживления. Конечно, обладай Мульч волшебной силой, то мог бы исцелить свои пальцы, просто пожелав этого. Однако он сполна расплатился за свою преступную жизнь, навсегда попрощавшись с волшебством.

Вид у главаря был, прямо скажем, неважный. Из всех отверстий в его голове валил дым. Может быть, гоблины и огнеупорны, но шаровая молния хорошо прочистила ему мозги. Некоторое время гоблин качался, словно дерево на ветру, после чего рухнул физиономией прямо на бетонный пол. При падении что-то хрустнуло. Судя по звуку, нос.

Другим членам банды случившееся крайне не понравилось.

– Смотрите, что он сотворил с нашим боссом, в натуре!

– Обрубок вонючий!

– Зажарить его!

По стеночке, по стеночке Мульч принялся отступать. Он-то надеялся, что, лишившись своего главаря, остальные гоблины растеряются. Но они почему-то не растерялись. В общем, выхода у Мульча не было. Придется атаковать, хоть это и не в его характере.

Мульч широко распахнул челюсти, прыгнул вперед и сжал в зубах голову ближайшего гоблина.

– Ффе нафад! – заорал он, отчаянно пытаясь не подавиться. – Ффе нафад, ина-фе фаше-у пфияфе-ю кофец!

Вот теперь гоблины действительно растерялись. Им было хорошо известно, во что коренные зубы гнома способны превратить голову гоблина. На выходе получается не слишком приятное зрелище.

Но потом гоблины дружно сотворили по шаровой молнии.

– Я фас фре-уфре-ил!

– Со всеми тебе не справиться, ты, сморчок!

Мульч изо всех сил боролся с желанием сжать зубы. Все, что попадает в рот, гномы сразу пережевывают – это самый сильный из их инстинктов, генетическая память, порожденная тысячелетиями рытья туннелей. Тот факт, что гоблин продолжал трепыхаться у него во рту, только усугублял положение. У Мульча не оставалось выбора. Банда гоблинов надвигалась, а зубы, его единственное оружие, были выведены из строя. В общем, пришло время чуть-чуть перекусить. Извините за каламбур.

Внезапно двери с грохотом распахнулись, и в камеру влетела едва ли не целая рота полицейских. Мульч почувствовал холодную сталь пистолетного дула у себя на виске.

– А ну, выплюнь заключенного, – приказал чей-то голос.

Мульч с удовольствием повиновался. Перемазанный в гномьих слюнях гоблин грохнулся на пол. Там его и стошнило.

– Эй, гоблины, погасить огонь! Шаровые молнии одна за другой погасли.

– Я не виноват, – заскулил Мульч, махнув рукой в сторону бьющегося в судорогах бородавчатого. – Он сам себя взорвал.