Читаем без скачивания (Не)чужая семья - Натализа Кофф

Эми слышала голоса. Брат и сестра о чем-то негромко спорили. А Эми оттягивала момент, когда наступит время выбираться из своего импровизированного укрытия.

Причесала волосы. Оделась, наглухо застегнула все пуговицы. Рубашка была свободного кроя, однако живот все равно прекрасно видно. И если прежде Эми пыталась не мелькать перед Моникой, чтобы лишний раз не слушать о том, как сестра Дымова планирует отобрать дочь у родной матери, то сейчас Эми будто ощутила поддержку за спиной. Потому и не прятала живот.

— О, явилась, не запылилась! — фыркнула Мона, когда Эмилия вышла из ванной комнаты.

— За языком следи, — негромко выдал Дымов.

— А я, между прочим, не бредовые идеи двигаю, Дым! — обиделась Мона. — Пораскинь мозгами на досуге. А что, если я права? Если Ветров все просчитал? Сначала дочурку свою подложил под тебя. Теперь вот, районы отжимает.

— Не суй нос не в свои дела, сестренка, — хмыкнул Костя.

— Полегче на поворотах! Иначе решу, что ты родную сестру на второсортную шлюху променял! И на щенка ее! Ты уверен, что ребенок твой? Вот мне она иначе говорила! — ехидничала Моника.

Эмилия сдерживалась из последних сил. Не хотела она кричать и ругаться с этой неадекватной женщиной. Ну чего она вообще прицепилась к ней, а?

— Сюда подойди, — негромко приказал Дымов.

Эмилия уже находилась довольно близко к Косте, потому поняла, что приказ был предназначен не для нее. И внимательно наблюдала за тем, как разворачиваются события.

Мона стушевалась и опустила плечи, потому что старший брат смотрел на нее в упор, даже не мигая. И не стал повторять приказа. Ждал, когда он будет исполнен.

Напряжение в воздухе повисло адское. Эми нервно сцепила руки в замок. Сидела на самом краешке стула. С каждой секундой ей становилось все более неуютно.

— Мона…, — очень тихо произнес Дымов, а девушка вздрогнула и пересекла расстояние между ней и старшим братом.

Дымов надавил сестре на плечо ладонью, понукая сесть. Та опустила голову, волосы закрыли лицо.

— Я не то хотела сказать, — раздалось очень тихое.

Эмилия не поверило собственным ушам, потому что в голосе Моны звучали слезы.

— И в дела твои не лезу, просто…, — шмыгнула носом девушка, а Эми вдруг взглянула на сестру Кости совсем по-другому, — Почему она может, а я нет?! У нее вон… А у меня…

— Сначала извинись, — продолжал гнуть Дымов. — Эмилия не шлюха.

— Да знаю я, знаю! — шмыгнула Мона и зло шикнула: — Все мы знаем, какая у нас Эмочка девочка-целочка!

— Когда-нибудь я оторву тебе язык, — прищурился Костя. — Извиняйся, и будем обедать.

— Простите! — ехидно выдавила из себя Мона и бросила злобный взгляд на Эмилию. — Так я права была? Костика пацан?

— Дочь, — повела плечом Эми.

— Я буду крестной, ясно вам?

— Ни за что!

— Буду, сказала!

— Через мой труп!

— Это я в два счета устрою!

— Так, девочки, хорош! — повысил голос Дымов. — Ты чего пришла? Договаривались на вечер в клубе пересечься.

— Захотела, — отмахнулась Мона, все еще сверля Эми негодующим взглядом. Эмилия отвечала не менее дружелюбно. — Мне теперь нельзя брата проведать? Говорят, тебя опять подстрелили. Я вообще-то волнуюсь.

— Волнуйся по телефону! — предложила Эми.

Было заметно, насколько сильно Мона хотела ответить что-то гадкое и резкое. Но сдержалась. Вернее, Дымов попросту накрыл ее рот своей ладонью.

Эми сочла это небольшой победой. По крайней мере, Костя вступился за нее перед неадекватной сестрой. Это уже радовало.

— Виктор где? — спросил Дым, когда Мона оставила попытки что-то промычать в мужскую ладонь.

— Изучает мои анализы, — уже совсем другим тоном проговорила Мона.

— Настолько все херово?

Девушка неопределенно повела плечом. Эмилия рассматривала гостью. Выходит, за маской отмороженной дамочки скрывается совсем иной человек. И ее, чисто по-женски, Эмилии было жаль.

— Нулевые шансы. Наверное, даже минус хренолионовые, — вздохнула женщина.

***

Эми смотрела на закрытую дверь и никак не могла понять, что именно чувствует. Прежнего страха, или отвращения по отношению к сестре Дыма у нее теперь не было. Осталась жалость.

Монику было жаль, по-женски жаль. В некоторых случаях медицина бессильна, невзирая на огромные деньги, которые есть у пациента. В случае с Моной, у нее еще и муж — врач. Бесплодие, невозможность иметь собственных детей, сделало Монику такой обозленной.

Впрочем, отвратительный характер у Моны был и до диагноза. Так Эми казалось. Родилась она с ним, факт.

Моника благополучно исчезла из квартиры. Напоследок пыталась кусаться и побольнее уколоть Эмилию. Однако девушка теперь попросту игнорировала любые нападки Моны. Смотрела на нее со снисхождением. И, кажется, той это не нравилось еще больше.

— Не смей меня жалеть. Ясно?! — прошипела Мона и хлопнула дверью.

В лофте у Кости повисла тишина, которую вовсе не хотелось нарушать. Знакомая вибрация от гаджета вероломно вспорола комфортную атмосферу.

Дымов даже не потянулся к своему телефону, оставленному на кухонном острове. Эми чувствовала присутствие Кости. Его силу, запах. Слышала его дыхание.

Дымов негромко выругался, когда телефон вновь зазвонил. Эми не хотела смотреть на экран. Ей ведь не стоит лезть в дела Константина Ильича. Ее работа заключается в том, чтобы составлять документы на легальные доходы от клуба, аренды нежилых, или торговых помещений. Да от всего, чем владеет Дымов официально.

И прекрасно понимала, что за ту грань, где начинается жизнь уголовника Кости Дыма, лучше даже не смотреть.

— Хочешь чего-нибудь? Устала? — услышала Эми вопрос.

Вот и на такого Дымова Эмилия не знает, как реагировать. Он другой. Его нужно бояться, остерегаться, ненавидеть. А вместо этого Эмилии хочется закрыть глаза и покориться его власти.

Он сломает ее. Эми это четко осознает. Уже сломал. И как бы сильно девушка не сопротивлялась, не поможет. Дым не выпустит ее на свободу.

— Пожалуй, отдохну немного, — кивнула Эми и подтолкнула указательным пальцем телефон ближе к Константину, — я не буду подслушивать. Я бы в другую комнату вышла, но здесь их нет.

Эми обвела взглядом всю квартиру. Нет, не нравится ей здесь. Никакого уединения. Спать приходится там же, где и ешь. Нет, не годится. Тот дом, что Эми считала своей тюрьмой, подходит больше.

Эмилия поднялась со стула и пошла к постели.

Дымов догнал ее, не позволив достичь цели