Читаем без скачивания Блокадный дневник Лены Мухиной - Лена Мухина

Я никогда раньше не подразумевала, что холод может оказывать на человека такое убийственное действие. Вот сейчас я стою и пишу замерзшими пальцами, медленно вывожу букву за буквой, я могла бы сесть, но мне лень сделать лишнее движение. Ноги мои уже, наверно, месяц как не отмерзают. А на улице стоит лютая зима. Зимнее солнце освещает крыши домов.

Завтра траурная дата, годовщина со дня смерти Ленина. Все упорно верят слухам, что завтра будет прибавка хлеба. Я тоже хочу верить, но боюсь. Последнее время нам дают такой роскошный хлеб, и в мирное время не бывало такого. Такой хлеб нельзя назвать черным — одна пшеничная мука. Вкусный какой, прямо объедение. Розовая прожаренная корочка, легкий, не ломается, не крошится, легко режется ножом, но 200 грамм — это слишком мало, чтобы насытиться этим хлебом. Мы как бы угощаемся лакомым кусочком. Прямо обидно.

Говорят, что нам завтра прибавят хлеба, говорят, что нам выдадут масло. Говорят, что мы самое тяжелое пережили, оно осталось позади, что теперь будет легче. Говорят, что нам дадут много продуктов. Говорят, что мы все получим санаторный паек. Говорят, говорят, без конца говорят, и не знаешь, верить или нет. Хочется верить, очень хочется. Мы все так устали, так истерпелись, что прямо жить тошно становится.

Сегодня у меня на редкость плохое настроение. Так тошно, так тошно, на душе так тяжело, хочется забыться, заснуть. Холодно, чувство постоянно неутоленного голода. Холодно. Это ужасно. Если бы быть в тепле, то все страдания и лишения были бы вполовину.

На фронтах по-прежнему. Наши наступают, истребляют немцев на каждом шагу. Немцы, отступая, превращают все в безлюдную пустыню. Все разрушается, сжигается, истребляется.

Страшно подумать, какие дикие зверства творят фашисты. Фашисты превращают в безжизненную пустыню оставленные ими районы, и это делается планомерно, по специальным инструкциям. Груды развалин, кучи пепла, горы трупов — вот что застают наши бойцы на отвоеванной у фашистов земле. Волосы становятся на голове дыбом, и кровь леденеет в жилах при мысли, что все это не сон.

Вчера прибавили хлеба. Теперь с хлебом дело обстоит так.

Иждивенцы: Раньше 200 гр, Теперь 250 гр.

Служащие: Раньше 200 гр, Теперь 300 гр.

Рабочие: Раньше 350 гр, Теперь 400 гр.

Но все очень недовольны, ждали большего.

Нельзя себе представить, как мы сейчас с мамой живем. Вот уже 2-ой день как на улице стоит лютый мороз при безоблачной солнечной погоде. У нас очень мало дров, мы тратим в день несколько щепочек, только чтобы разогреть пищу. У нас в комнате жутко холодно, мы живем только под одеялами.

Сегодня я утром сбегала за хлебом, что неправильно, хотела сбегать за хлебом, но пришлось с полчаса постоять в очереди, а мороз сегодня еще больше, чем вчера, вся кровь леденеет в жилах, и мозг застывает, и прохватывает до костей.

Сегодня хлеб неважный, за 1 р. 90 коп., форменный, почти настоящий, черный, но какой-то сырой и поэтому тяжелый. Спешила домой, сразу разделась и [в] постель. Мама поставила воду, выпили по чашке горячей воды и лежали в кроватях. Сейчас, когда я пишу эти строки, мама заготовила для обеда дров, и сейчас опять лягу в постель, а то я уже совсем замерзла.

А вчера случилось вот какое происшествие. Мы с мамой сговорились, что хлеб купит она, когда пойдет из театра[25]

Давно не писала. Все как-то не выбрать время. Мы два дня: 27 и 28 сидели без хлеба. Почти ни в одной булочной не было хлеба. Говорят, этот перебой в хлебе произошел по причине той, что вследствие сильного мороза на хлебозаводе лопнули трубы{79}.

Так или иначе, мы сидели 2 дня без хлеба и без обеда, питаясь только одним супом из школы и студнем. Мама так ослабла, что еле ходит. Но, о счастье, вчера я получила вместо хлеба пшеничную хорошую муку, 975 гр., и мама совсем ожила. Мы сразу сделали суп-болтушку и лепешки. Если и завтра не удастся достать хлеба, мы опять возьмем мукой. Сегодня потепле[о], идет снег. В доме 17 пошла вода. Сегодня стояла там в очереди и достала воду. А то последнее время стояли такие морозы. Воду брали из проруби с Фонтанки.

Не знаю, проживем ли мы. Мою маму совсем подкосили эти два ужасных дня. Она очень ослабла, [но] крепка духом. Она хочет жить, и она будет жить.

Вчера утром умерла мама. Я осталась одна.

Истопила жарко печку. Сейчас в комнате в среднем + 12 градусов. Завтра напишу поподробнее.

Сегодня прибавили хлеба. Утром я с дворничихой отвезла маму на улицу Марата.

Мы везли маму по той же самой дороге, по которой еще месяц тому назад мы с мамой везли Аку. И, как и тогда, когда мы сегодня везли маму, была метель, а потом, днем, сияло солнышко. Потом мы с дворничихой пошли в булочную. Я получила 600 гр. хлеба, 300 отдала ей. Потом я пошла в школу, получила тарелку пшенного супа и порцию пшенной каши со сливочным маслом. Пришла домой, напилила дров, разогрела обед, поела хлеба и почувствовала, что больше ничего не в силах делать. Хотела пойти за водой, помыть посуду, но, вероятно, сегодняшний день меня так истомил, не столько физически, сколько нравственно, что я совершенно ничего больше делать не могу. Вчера я продала 6 плиток клея, по 15 рублей плитка. Получила 90 руб. Сейчас у меня 99 рублей 60 коп. За комнату, оказывается, мне ничего не дадут. Ида Исаевна принесет мне рублей 100, не больше. 50 рублей я отдам Иде Исаевне за времянку{80}.

Вчера я топила большую печку, и у меня в комнате было +12 градусов тепла. Печка была почти доверху каленая. Завтра я получу 600 гр. хлеба, подумать только. Сейчас я ничего больше делать не буду, а лягу спать. Утро вечера мудренее. Как тяжело одной! Ведь мне еще только 17 лет. Я совсем неопытна в жизни. Кто мне даст теперь совет? Кто меня будет теперь учить, как жить? Кругом чужие люди, никому до меня нет никакого дела. У всех свои заботы. Боже, как же я одна буду жить. Нет, я не представляю. Но жизнь сама будет мне диктовать, что делать, и потом, у меня есть еще один близкий человек — Женя{81}. Она мне поможет, это бесспорно. Но до нее надо еще сперва добраться. Надо будет сходить к Кире. Может быть, она даст мне немного денег.

Мамочка…

Когда я утром просыпаюсь, мне первое время никак не сообразить, что у меня действительно умерла мама. Кажется, что она здесь, лежит в своей постели и сейчас проснется, и мы будем с ней говорить о том, как мы будем жить после войны. Но страшная действительность берет свое. Мамы нет! Мамы нет в живых. Нет и Аки. Я одна. Прямо непонятно! Временами на меня находит неистовство. Хочется выть, визжать, биться головой об стенку, кусаться! Как же я буду жить без мамы. А в комнате запустенье, с каждым днем все больше пыли. Я, наверно, скоро превращусь в Плюшкина. Неужели меня загрызет лень? Неужели я копия моей матери. Ведь я так люблю, когда в комнате чисто, уютно. Нет, нет, нет и еще раз нет. Я сейчас встану, у меня тепло, и буду прибирать комнату. Только я не знаю, с чего [на]чать. Повешу-ка я гардины сперва, от них сразу станет уютнее.

Теперь так. У меня 97 рублей денег. Еще 100 мне принесет Ида Исаевна. Мне надо устроиться на работу, но я думаю, что февраль я могу прожить и так.

Осталось 17 дней.

Хлеб — 17 х (за 1 р.70 к.) на (17 х 3) = 857 коп. = 8 р. 57 коп. С продуктами, кажется, дело поправляется. Вчера во всех магазинах давали на новую карточку крупу. Иждивенцам полагается 250 гр., но так как я пользовалась столовой, то получила гораздо меньше. В общем я вчера без всякой очереди купила 125 гр. гороху и 200 гр. пшена и сварила вчера такую роскошную пшенную кашу, что просто красота. За вчера я съела 600 гр. хлеба, котелок чечевичного супа и тарелку пшенной каши, и мне было нехорошо. Да и понятно, мы все так изголодались, что для нас сейчас такое количество пищи уже много.

Милая, дорогая, любимая мама. Ты не дожила до улучшения всего каких-нибудь несколько дней. Так обидно, так до боли в сердце досадно за тебя. Ты умерла 7-ого утром, а 11-ого прибавили хлеба, а 12-ого дали крупу.

Но, Боже мой, как же, как же я буду жить одна. Я не представляю. Совершенно не представляю! Нет, я уеду к Жене. Тоже кругом все чужие люди. Я так несчастна! Боже, Боже милостивый! За что! За что все это!

Вчера послала телеграмму Жене: «Умерли Ака и мама. Телеграфируй совет. Лена». Заплатила 5 р. 25 коп. Вчера в д. 28 стояла в очереди за сахаром, но привезенный сахар пах керосином, и его увезли обратно на базу. Сегодня часам к 2–3 обещали привезти. Когда я стояла за сахаром, то встретила Люсю Карпову, она стояла тут же за мясом и взяла мне на одну мамину карточку 125 гр. Большое ей спасибо. Очень хороший кусочек. Я вчера принесла из школы горохового супа, добавила его водой, целую маленькую кастрюльку, прибавила ложку чайную пшена и накрошила немного мяса, и у меня получился прекрасный суп. Потом я в клей тоже накрошила мяса. У меня получились 3 тарелки студня. У меня есть еще на несколько раз гороха и пшена.