по доступным ему крохам информации, боги с собственным миром были заметно сильнее на своей земле.
«Видимо есть и другие нюансы. Вряд ли этот Грешник вообще явился бы, если бы не был настолько в себе уверен.»
Сам факт, что в простую иллюзию может произвольно спуститься сознание могущественного существа заметно напряг юношу. За множество перерождений он ни разу не сталкивался с подобным явлением. Было ли это из-за того, что сильных сущностей такого уровня слишком мало, или ему просто «везло», Дорен не знал. Но от осознания, что нелепая случайность может столкнуть его с непреодолимым противником, ему было не по себе.
«Даже Ниито, довольно мирный и молодой бог смог победить в неравной схватке, когда на его территорию вторглись. Насколько сильнее Бедствие, и насколько необычен этот мир-тюрьма?»
— Твоя самоуверенность уже подвела тебя однажды, — голос Энтропии стал опасно низким. — Помнишь, чем все закончилось?
— Слишком хорошо, — после секундной заминки мужчина ответил. — То, что вы сделали, я никогда не забуду.
— Я была против, если помнишь, — Высшая тяжело вздохнула.
— Только поэтому мы до сих пор разговариваем, — Грешник мрачно улыбнулся. — Но это ничего не меняет. Вы все виновны.
— Не угрожай мне, — Энтропия хмыкнула, — Даже если ты силен в тюрьме, рано или поздно ты захочешь выйти. Ты проиграл тогда, проиграешь и сейчас. Вот только в этот раз обычным заключением уже не отделаешься.
— Успокаивай себя и дальше. Кровь обязательно прольется.
— Ты не понимаешь, что стоит на кону⁈ — женщина снова стала заводиться. — Мир и так балансирует на грани пропасти! Истинные игнорируют нас и наши проблемы, Высшие грызутся между собой и пытаются вознестись, боги мрут словно смертные! А у нас война, если ты забыл! И мы в ней не побеждаем! Если еще и ты вмешаешься, всему может прийти конец!
— И почему меня должно это волновать? — Грешник пожал плечами. — Ты и сама ни во что не ставишь жизни тех, кто ниже тебя.
— Я поддерживаю равновесие!
— Называй как хочешь, мне все равно. Серьезно, послушала бы ты себя со стороны. Даже Истинным наплевать на эту реальность, а ты пытаешься убедить меня что? Простить? Забыть? Вы уже пытались сделать так, чтобы я забыл. Не получилось. Больше я не забуду. И не прощу.
— Ты все заслужил! За то, что сделал! Ты заслужил в сто раз больше! Ты Грешник и навсегда им останешься! Так что не смей строить из себя обиженную жертву! — в руке Высшей появилась тонкая изящная рапира, с полупрозрачным, мерцающим кристаллическим лезвием.
— Что, переговоры закончились? — мужчина усмехнулся. — Знаешь, Эния, я всегда удивлялся твоему выбору оружия. С твоим характером тебе бы больше подошел кнут, или на крайний случай двуручный молот.
Не отвечая, женщина резко рассекла рапирой воздух.
— Тск, — одновременно, сотня кровавых капель рванула навстречу неизвестной опасности.
Дорен медленно отступал. Два могущественных существа, казалось, полностью игнорировали его, но юноша не обманывался этим напускным равнодушием. Если бы не его запредельная чувствительность, у него еще могли бы быть сомнения, но за время диалога мужчины и женщины, парень на самой грани, но все же смог ощутить касание чужеродной энергии.
«И все-таки это лишь их иллюзорные копии. Они могущественны, но не настолько чтобы разницу невозможно было даже осмыслить.»
Оба незваных гостя старались контролировать его передвижения, но видимо в данный момент их силы были настолько равны, что ни один из них не мог отвлечься даже на секунду.
'Видимо, их сила — максимальный допустимый предел для формации. И как она еще не развалилась. Они даже во время разговора испытывали и проверяли друг друга.
Отголосок взрыва накрыл его с головой. Бесчисленное множество кристаллических стрел ослепительными росчерками разрезали воздух, нацеленные на уязвимые точки на теле Грешника. Но кровавый дождь, казалось, имел собственную волю: тяжелые алые капли живым щитом окружали мужчину, встречая и отражая смертельные атаки с необычайной легкостью.
— И это все? Все на что способна всемогущая Энтропия? Похоже слухи о твоей непобедимости сильно преувеличены.
— Твои жалкие насмешки лишь подчеркивают, как сильно ты на самом деле боишься, — Высшая презрительно рассмеялась. — Грешник, которого я помню, творил безумные вещи. Но сейчас, только посмотрите на него, он по-прежнему сидит в тюрьме как послушный мальчик, несмотря на то что дверь уже открыта.
— Кажется, за прошедшие годы твой язык стал длиннее, — Грешник негромко хмыкнул и опустил ржавый двуручник с плеча на землю. Стоило кончику меча коснуться потрескавшегося камня, как брусчатка вспенилась, и из-под земли повсюду стали подниматься истлевшие фигуры.
— Твоих дружков никто не звал, — Энтропия щелкнула пальцами, и мертвецы, не успев толком подняться, осыпались кучкой пыли.
— Тогда придется пустить в ход старое доброе железо, — мужчина мгновенно сократил расстояние между ними и взмахнул двуручником. Высшая не отступила, она подняла тонкую рапиру и спокойно встретила тяжелый удар.
Парирование, шаг назад, уклонение, рывок вперед, выпад. Женщина не боялась ближнего боя и атаковала решительно. Дорен с замиранием сердца смотрел как невыразительный и внешне ненадежный двуручный меч, легко, словно тростинка, двигался на той же скорости, что и рапира в руках Высшей. Их движения не были запредельно быстрыми. Смертельный танец выглядел красиво, спору нет, но он не казался чем-то выдающимся.
И все же юноша был шокирован. Уровень мастерства в их движениях настолько превышал все, что ему было до сей поры известно, что Дорен мог лишь беспомощно стоять на месте и стараться не моргать, чтобы не пропустить ни одного движения.
Парень был очень опытным. На свете, наверное, не было ни одного вида холодного оружия, которого бы он ни разу не использовал. Но бойцы перед ним, судя по всему, пошли другим путем. Они сделали выбор, и развили навыки владения одним единственным оружием до немыслимого предела, потратив на практику по меньшей мере несколько сотен тысяч лет.
«Совершил ли я ошибку?»
Раньше, Дорен считал, что главным потолком мастерства являются физические ограничения смертного тела. Неважно, что было в его руке, меч, копье или топор, рано или поздно непреодолимая стена полностью останавливала его прогресс. Как он ни старался, в прошлом он так и не смог преодолеть эту невидимую преграду.
Но Грешник и Энтропия…
