— Значит так, Рая! Твоя обязанность с сегодняшнего дня ее выхаживать. Моя помощница, Зафра, медсестра. Она училась в Союзе и знает русский. Ты ей во всем помогай. Понятно? А раз понятно, то сама… Так… — Хлопнул в ладоши и что–то девкам. А те на меня, то на него и головой кивают. Ну все, слава богу! Может, все и обойдется с ней, моей Милкой. Вот так и потекли наши дни в гареме у доктора.
Примечательно еще было вот что.
Примерно через неделю меня провели к господину, так мне надо было его называть, на беседу. Пришла и стою, все, как учили. А учили нас и арабскому языку и порядкам у них, всему, что мы обязаны были беспрекословно выполнять. Пока я ухаживала за Милкой, меня ни к каким работам не привлекали. Жили мы с ней теперь на самом верху, потому что нам сказали, что ее надо на солнышко выводить, для того, чтобы места ее поврежденные лучше заживали. И все это надо было делать под песочные часы. Первый раз сунули в руку и сказали, чтобы я ее раздела и на солнышке подержала с разведенными ногами, но только вот столько, пока песок не пересыпется из одной колбы в другую. Дикость какая! Я говорю, скажите по времени сколько? А они суют мне эти доисторические часы и все! В одном положении, потом в другом и тут же назад. Кстати, с крыши плоской вид красивый: вдалеке город, море и порт, а вокруг такие же дома с плоскими крышами, как обрубки.
Вот так я стала арабской женщиной, все делала по песочным часам. Правда, еда! Рис — отварной, финики очень вкусные и сколько ты хочешь, дыни, виноград, очень приятное на вкус сладко — кислое верблюжье молоко, ну и, конечно же, лепешки пресные, рыба иногда и эта их острая подливка — хариссу. Потом кускус их, еще лепешки с мясом, очень похожие на чебуреки, много фруктов. Особенно понравились арбузы, сладкие и очень спелые. Сначала по хлебу скучали, а потом ничего, привыкли. И ничего лишнего, кроме того, что нам приносили поесть. Скажу, что от недостатка еды мы не страдали, скорее наоборот, очень скоро я стала замечать, что поправилась, а Милка, та вообще, словно царица стала. Раны ее быстро заживали, да и мои синяки и царапины, за это спасибо ему, нашему доктору, тьфу ты, все время забываю, что надо говорить — нашему Господину!
Поэтому, когда мне сказали, что меня будет слушать Господин, я заволновалась. Одно дело осмотр медицинский, а другое осмотр меня как,… а как и кто даже не представляю пока…На всякий случай, правда, подмылась. А черт его знает, что ему в голову взбредет? Ведь он наш как — никак, а Господин, вот!
Ну вот, после обычных слов обмена любезностями, а он, надо сказать, воспитанный был джентльмен, он меня спросил, что же я дальше намерена делать и как жить.
Ну, я ему опять о том же: что надо о нас сообщить в посольство, что меня и Милку ждут дома, мама, семья…А потом я опять про ребят: про своего Кольку и Вальдемара. Что, мол, их надо найти и где же они? И пока говорила, вижу, что у него на столе наши пояснительные листы, что мы с Милкой написали пару дней назад.
— Вот ты тут сообщаешь, что вы попали на яхту без спроса властей. Как это? Неужели вас кто–то разрешил выпустить в море вот так? Как такое вообще возможно? Там в Италии с этим строго, потом карабинеры и как это вы так легко и в море уплыли?
— Во–первых, не уплыли, а ушли, так моряки говорят. Они же по морю не плавают, а ходят! А во- вторых, я уже написала, что мы с Милкой на яхту подсели, как и договаривались с ребятами. Что тут такого? Что не понятно? Что, вызывает сомнение искренность наших слов?
— Да все вызывает сомнения… — Говорит маленький незнакомец, который выходит из–за угла. — Вот ты описала лодку с мотором и даже назвала имя лодочника, но там такого никто не знает, откуда вы уплыли, нет, ушли в море, и потом, лодки с такими полосами цветными никто не видел никогда. Может, ты номер лодки вспомнишь или что–то еще?
— Вы что мне, не верите? Спросите Милку! Она вам точно такое же скажет, как и я. Да, кстати, а почему вы ее не расспрашиваете, почему только все время меня? В конце концов, я вам адрес сообщила, проверьте и место работы назвала, что еще? Что вам всего этого мало, что не понятно? Мы кто, по–вашему, шпигуны?
— Кто, кто?
— Ну что ты уставился! Ты посмотри, да разве же я похожа на шпуенку? И потом, ты что же не видишь, у меня такой рост, что я отовсюду видна, и вся я для работы на подиуме, специально отобранная для….
— Да, это ты точно заметила, специально отобранная и как мне кажется, подготовленная…
— Что? Да вы что, мужики?
— Ах, мужики! Вот я — то думаю, откуда все это в тебе! А ну, говори, сука русская, кто тебя заслал к нам и зачем ты послана! Ну, же? Кто готовил: ФСБ, ГРУ?
Он подскочил ко мне, вверх задрал злое лицо и мне как дал пощечину!
— Ах ты, шкет! — А он действительно маленького роста. — Ах, ты чучмек!
И я ему сходу ногой, как стукнула в пах, даже тапочек слетел! Он отскочил и как заорет:
— У, сука неверная! Убью, русская свинья, деланная собакой…
Ну, я ему за свинью, да за собаку еще по разу добавила! Ноги — то у меня длинные, слава богу, и я его тут же достала.
Как научил меня для самообороны один мой знакомый. Был у меня такой парень одно время, он в спецшколе какой–то учился, вот и меня решил поднакачать, а заодно и…А я ведь действительно мечтала стать как Мата Хари. Потому и встречалась с ним, а он хорошим оказался, тот парень. Это говорит, нам такое задание дали, девок красивых охмурить. Не знаю, врал он или так на самом деле было. Но и я ему кое–что показала, приемчики кое–какие для ближнего убоя девочек в постели. Сказала, что это точно ему пригодится для его дальнейшей карьеры. Так что зачет он свой получил, ну, и от меня тоже оценку прекрасную… Сказала еще на прощанье, что пусть еще кого–то присылает, я и его подучу, как надо телок кадрить. Но то все вспомнила вспышкой! А вот сейчас…
Потом меня это — циклоп одноглазый схватил сзади. И тот карапет, как начал, гад, и все стремился вниз ударить пока…
— Хватит! Прекратить! Я сказал! — Вмешался Андрэ.
— Эх вы, трое мужиков на одну бабу… Тоже мне… — И заплакала.
Конечно, не надо мне было, но ведь так же обидно мне стало, так…
— Эх, Андрэ, а я так тебе верила…
Меня циклоп потащил за собой куда–то вниз под дом, как я поняла — в подвал. Вот тут мне действительно страшно стало. Что им стоило со мной справиться в подвале, особенно как представила себе, что этот шкет, метр с кепкой, да этот Циклоп могли со мной там проделать.
Посидела несколько часов взаперти, все ждала нападения их, а потом меня снова Циклоп вывел к Андрэ.
— Вот что. Скрывать от тебя ничего не буду. Я верю, что так все и было, но фактов недостает. Я дам тебе такую возможность, и ты позвонишь домой сейчас. Только, пожалуйста, я прошу тебя,… Сама понимаешь, о чем просили меня в отношении тебя. Ты этого хочешь? А раз нет, то, начиная с этой минуты, ты сама кротость и покорность, ты теперь как жена моя…
