Читаем без скачивания Oбнажись для убийства - Ричард Пратер

Она повторила свое действо, мягко покачивая бедрами из стороны в сторону под таинственную музыку, звуки которой не достигали моих ушей.

Скорее всего это была медленная румба в комбинации с быстрым вальсом.

На этот раз, выйдя из кабинета, она остановилась у открытых дверей и произнесла:

— Вы можете пройти, мистер Скотт.

Это приглашение, собственно, сообщило мне все, что я хотел узнать, но все-таки я вошел в кабинет. Оффенбранд восседал за угольного цвета столом шириной эдак футов в двенадцать. Хотя магнат был невысок, но каким-то чудесным образом огромный стол не превращал его в карлика, и если ему было восемьдесят шесть лет, то внешне он не тянул на свой возраст. Вполне возможно, что блондинка в приемной предназначалась вовсе не для посетителей.

Он поднялся во весь рост — пять футов пять дюймов, — смуглый, с копной курчавых седых волос на голове.

— Мистер Скотт, — сказал он твердым голосом, — прошу вас, объясните.

Его карие глаза уверенно смотрели на меня и, казалось, были холоднее, чем мороженая фрикаделька.

— Здравствуйте, мистер Оффенбранд, — начал я, — сейчас я все объясню. Этим, собственно, и вызван мой визит.

Осмотревшись вокруг, я нашел кожаное кресло и уселся в него.

Он занял свое место за столом, ожидая продолжения.

— В обмен на мои объяснения я хотел бы сам получить несколько ответов. В частности об Эндоне Пупелле.

— Посмотрим.

— Хорошо. Для начала скажите, кто руководит «Дженерал Энтерпрайзис»?

Ответа не последовало.

— Человек по имени Эд Норман, — продолжал я, — выплачивает «Дженерал Энтерпрайзис» по сто тысяч каждый месяц. Я не знаю почему, может быть, вы мне скажете, но предполагаю, что это погашение кредита не меньше, чем в миллион долларов. Последний чек на «Дженерал Энтерпрайзис» Норман выписал, когда у него на текущем счету было лишь тридцать три тысячи и четыре тысячи на срочном. Через два дня, семнадцатого июня, он внес на счет сто пятьдесят тысяч. Поэтому чек был оплачен. Но в течение двух дней он не имел обеспечения. Вам интересно?

— Чрезвычайно. Конечно, если вы говорите правду, мистер Скотт.

— Все соответствует действительности. Вы возглавляете «Дженерал Энтерпрайзис». Я — детектив, как вы, наверное, знаете. И из того, что мне известно о вас, я заключаю, что вам было бы дьявольски неприятно, если бы некто принимал вас за молокососа. Похоже, что этот некто решил обойтись с вами как с сосунком.

Он не произнес ни слова, лишь в лице добавилось жесткости.

— Для вас ведь важна не сумма, которую вы получили, а то, как к вам относятся и как это было сделано. Кроме того, где гарантия, что следующий чек будет оплачен? Ведь я прав, не так ли?

Он помолчал минуту или две, прежде чем ответил:

— Да. Это все?

— Все, что я знаю точно. Но вы понимаете, что догадываюсь я о гораздо большем. Правильно ли я догадался, что вы контролируете «Дженерал Энтерпрайзис»?

— Я не контролирую компанию. «Дженерал Энтерпрайзис» — это я. Мистеру Норману срочно потребовались средства. На его клуб. В то время еще шло строительство. Я авансировал его на миллион двести тысяч.

— Что вы можете сказать об Эндоне Пупелле?

— Он тоже хотел занять пятьсот тысяч. Однако я никогда не даю столько, сколько просят. Мы договорились, что в течение года он выплачивает мне двести пятьдесят. В результате моя прибыль составляет сотню, что, я считаю, вполне справедливо.

Когда Оффи сказал «сотню», он имел в виду сто тысяч, этот человек говорил о тысячах, как я о четвертаках. Во всяком случае, получалось так, что он дал Пупеллу сто пятьдесят тысяч.

— Вы, видимо, не выписывали чек? — спросил я.

В какой-то момент мне даже показалось, что Оффи подавил улыбку.

Его губы искривились, когда он произнес:

— Это были наличные. Один из моих людей лично доставил ему деньги.

— И еще один вопрос, мистер Оффенбранд. Какое обеспечение предложил вам Пупелл? Как вы понимаете, я знаком и с его банковским счетом.

— Хорошее обеспечение. Он заявил, что метит на пятнадцать с половиной миллионов долларов. Деньги от меня он получил лишь после церемонии бракосочетания.

— Это было шестнадцатого июня.

— Видимо.

Я знал, что теперь его тоже интересуют точные даты, поэтому не удивился, когда Оффи нажал на кнопку переговорного устройства и сказал:

— Дафния. Пупелл. Дату.

Через секунду послышался ее голос:

— Июнь шестнадцатого.

— Как и следовало ожидать, — заметил я. — А что, если он не сможет вернуть вам долг?

Эта идея, видимо, показалась ему забавной.

— О, обычно они мне платят, мистер Скотт. Так или иначе.

— Благодарю вас, мистер Оффенбранд. — Я поднялся с кресла и направился к двери. Но, прежде чем я достиг ее, до меня донеслось:

— Это я должен быть благодарен вам, мистер Скотт. Ваша информация оказалась весьма любопытной. Интересно знать, чем все кончится. Ведь вы мне сообщите, не так ли?

— Я полагал, что вы сами предпримете необходимые шаги.

— Зачем, если кто-то может сделать мою работу.

Естественно, он имел в виду меня.

Когда я поворачивал ручку двери, последовал вопрос:

— Она мертва?

Я повернулся к нему.

— Кто?

— Миссис Редстоун.

— Да. Она мертва.

— Вам, вероятно, будет небезынтересно замечание мистера Пупелла во время моей с ним беседы. Относительно обеспечения займа. Насколько я могу припомнить, он сказал: «В конце концов, старушка не будет жить вечно».

Он наслаждался ситуацией, наслаждался моей реакцией на его слова.

— Интересно. И представьте, она не жила вечно. Бессмертных людей не существует, не так ли? — сказал я и вышел из кабинета.

Глава 16

Дафния автоматически улыбнулась, как только я опять появился в приемной. Я подошел к ее столу, оперся на него и дернул головой в направлении кабинета Оффи.

— Просто искрится радостью и счастьем.

— Кто? Мистер Оффенбранд?

— Конечно, не он, а тот, другой парень в его кабинете.

Ее лицо приняло глупо-задумчивое выражение, и мне пришлось поспешно закончить:

— Шучу, шучу. Ясно, что мистер Оффенбранд, кто же еще. Ваш босс веселый малый.

— Ну, он совсем неплох.

— Однако с вашими возможностями вы могли бы рассчитывать на лучшее.

Я широко осклабился прямо ей в лицо, чтобы безошибочно донести смысл моих слов. От затянувшейся улыбки мне начало сводить челюсти, когда она наконец произнесла:

— Вы думаете? — И подняла руку. — Взгляните-ка сюда.

Это был тот еще браслет! Он сверкал, как Таймс-сквер ночью, — полфунта металла, усаженного камнями. Камни были не что иное, как бриллианты. По меньшей мере пятьдесят штук опоясывали серебряную ленту, а посередине находилось нечто зеленое, прозрачное, по форме смахивающее на огурец.

— О, — сказал я тихо, без энтузиазма, — тогда конечно...

Дафния захихикала в ответ.

— И ему уже восемьдесят шесть. Может быть, он припомнит меня в завещании.

— Детка, он не намеревается помирать.

Итак, я был отвергнут. Оставалось лишь злорадно надеяться, что их счастье не продлится долго. Может быть, Оффи и не собирается помирать, но если он не будет воздерживаться, эта Дафния быстро загонит его в гроб.

Направляясь к своему «кадиллаку», я опять заметил серый автомобиль с вмятиной на крыле. Это был «форд», который раньше болтался у обиталища Трехглазого. Сейчас он был припаркован на противоположной стороне улицы в соседнем квартале. В машине никого не было видно, однако нельзя было исключить, что водитель сполз вниз на сиденье, чтобы остаться незамеченным. Я подошел к «кадиллаку», сел в него, достал револьвер из кобуры и положил на сиденье рядом. «Кадиллак» медленно двинулся по Сансет-бульвару. Я пытался так рассчитать скорость движения, чтобы в тот момент, когда моя машина будет проезжать мимо «форда», его ничто не закрывало.

Затем я резко нажал на акселератор и вывернул руль. Моя телега совершила короткий быстрый разворот, ее поднесло к запаркованной машине.

С пистолетом в руке я в момент остановки укрылся за правой дверцей «кадиллака». Однако ничего не произошло. «Форд» был пуст. Я выскочил из машины и, прежде чем вернуть оружие в кобуру, бросил взгляд в оба конца улицы и на противоположный тротуар. Ни одной подозрительной фигуры. Какое-то такси скрылось за углом следующего квартала. Оно откатило от конторы Оффи. Мимо меня текло уличное движение, водители бросали удивленные взгляды на нелепо остановленный «кадиллак».

Несомненно, за мной был хвост по дороге сюда. Тот, кто следил, выполнил свою работу чисто. Осмотрев «форд» снаружи и внутри, я не обнаружил ничего, что могло бы навести на след. Скорее всего автомобиль был краденый.

Рядом затормозила патрульная машина. В ней оказались знакомые ребята из полицейского управления в Голливуде, и, прежде чем отъехать, я все им рассказал. Они пообещали — выяснить все о владельце серого «форда».