цвет кожи молодых людей, в то время в ВВС было мало афроамериканских пилотов.
После этого выбор Джими пал на армию. Он отправился в военкомат и спросил, могут ли его зачислить в 101-ю воздушно-десантную дивизию. Он читал о ней в учебниках по истории и нарисовал в своем блокноте знаменитую нашивку «Кричащий орел». «Он продолжал говорить, что собирается купить себе одну из этих нашивок», – вспоминал Леон. Джими так прикипел к этой нашивке, поскольку она наделяла владельца определенными характеристиками. Этот знак отличия и мужественность, что он символизировал, манили юношу, детство которого прошло в неполной семье.
На слушании 16 мая 1961 года Джими представлял государственный защитник. Прокурор согласился на условный двухлетний срок при условии, что Джими пойдет в армию, однако судимость внесли в его личное дело. На следующий день Джими подписал контракт на трехлетнюю службу в армии. 29 мая он должен был сесть на поезд в Форт-Орд, штат Калифорния, чтобы начать базовую подготовку. При определенном стечении обстоятельств он смог бы стать членом легендарной 101-й воздушно-десантной дивизии, той самой, что десантировалась с парашютом за линией фронта во время высадки в Нормандии. Если не брать в расчет несколько поездок в Ванкувер в детстве, Джими никогда не выезжал за пределы Сиэтла больше чем на двести миль (около 322 км. – Прим. пер.). Кроме того, он еще ни разу не летал на самолете, не говоря уже о том, чтобы прыгать из него с парашютом.
В ночь перед отъездом в базовый лагерь Джими дал последний концерт с Tomcats. Они выступали на фестивале под открытым небом на Мэдисон-стрит, на сцене прямо напротив клуба Birdland, где почти три года назад Джими начал свою карьеру с The Velvetones. На последнее выступление старшего брата с группой пришел Леон, Бетти Джин Морган тоже была там. После концерта Джими подарил Бетти Джин дешевое кольцо со стразами, сказав, что оно обручальное. Но еще больше к Бетти Джин его привязал другой шаг: он попросил подержать у себя дома его любимую гитару до тех пор, пока он не сможет за ней послать.
То выступление пришло посмотреть несколько сотен человек, включая нескольких школьных друзей Джими и приятелей по соседству, которые знали его те восемнадцать лет, что он прожил в Сиэтле. Среди них была и Кармен Гауди, которая пришла на концерт с новым бойфрендом. Между Кармен и Джими не было никакой вражды, она не испытала сладкой тоски, снова увидев его на сцене. И все же Кармен была одной из немногих, кто видел его первый публичный концерт в подвале синагоги. Она не могла не заметить, как сильно улучшилась его игра за такой короткий срок. Теперь в его движениях сквозила уверенность, и хотя его соло все еще были слишком кричащими, он играл с таким щегольством, что неизменно привлекал внимание зрителей. «Он все еще был дикарем, когда дело доходило до игры, – вспоминала Кармен. – Но он был хорош. Он был очень хорош».
На следующий день Джими сел на ночной поезд до Калифорнии. 15 лет назад он совершил точно такое же путешествие со своей бабушкой Клариссой в Беркли. В три года поезд казался ему захватывающей волшебной машиной, но повзрослевший Джими ощутил одиночество еще до того, как поезд тронулся со станции. Он провел всю свою юность в нескольких минутах ходьбы от нее, но теперь поезд уносил его на юг, прочь от того единственного места, которое он называл домом.
Глава 8
Дикий брат
Форт Орд, Калифорния
май 1961 – сентябрь 1962
«Она действительно милая женщина и, полагаю, хорошая мать, но, как ты говоришь, она не может устоять перед «диким братом» свободы».
Джими Хендрикс в письме к своему отцу
31 мая 1961 года Джими Хендрикс прибыл в Форт-Орд в штате Калифорния, где начал проходить базовую подготовку в Сухопутных войсках Соединенных Штатов. При зачислении на службу он запросил назначение в 101-ю воздушно-десантную дивизию. Окончательное решение должны были принять только после прохождения солдатами подготовки. Как позже рассказывал Джими, он выбрал воздушно-десантную службу из-за того, что опасность прыжков из самолетов возмещалась щедрой премией в пятьдесят пять долларов в месяц. Это была значительная сумма для парня, который вряд ли заработал столько за всю свою жизнь. Он также подумывал о вступлении в ряды рейнджеров – еще одна чрезвычайно трудная специальность. По данным его военного досье, через месяц после зачисления на службу он весил 155 фунтов (70 кг. – Прим. пер.) и имел рост пять футов десять дюймов (около 177 см. – Прим. пер.). Годы спустя Джими скажет в интервью, что сразу же возненавидел армию, но некоторые из его писем домой противоречат этому утверждению. По крайней мере, поначалу он наслаждался условиями службы, которые регламентировали, когда вы едите, во что одеты и что делаете каждую минуту дня. Для того, кто все детство и юность был предоставлен самому себе, этот строгий армейский распорядок стал приятной переменой. Как минимум, Джими теперь ел три раза в день – чаще, чем когда-либо в жизни.
За первые шесть месяцев службы Джими отправил Элу десятки писем. Изначально он писал домой, чтобы занять денег. Он сетовал на то, что жалование задерживается и не покрывает его основные потребности. Но вскоре темы переписки расширились и стали включать его тоску по дому и планы на будущее. Частые и пространные письма Джими к Элу наполнены светлой печалью и задумчивостью. Джими не нужна была особая причина, чтобы писать, – однажды он написал отцу просто для того, чтобы сообщить ему, что потерял билет на автобус. Эл тоже писал в ответ, но его послания были более короткими и менее регулярными. Эта переписка была важна для обоих мужчин, она – самое глубокое проявление близости из всех, что когда-либо разделяли отец и сын. Несмотря на свое одинокое детство, Джими вырос хрупким человеком, мало что видевшим в жизни. Пребывание вдали от друзей и семьи смягчило его чувства к дому. Несмотря на многочисленные недостатки своего отца, Джими любил Эла и чувствовал, что его любят в ответ. Их взаимная привязанность была более очевидна в письмах, чем в общении, когда они жили вместе.
Первое письмо Джими написал всего через пять дней после своего прибытия в Форт-Орд. Оно содержало просьбу одолжить денег («пожалуйста, если можешь, пришли мне несколько долларов как можно скорее»), а также длинный список расходов («набор для обуви – 1 доллар 70 центов; два замка – 80 центов каждый»).
