— Садись. Угощайся пивом, лейтенант, — предложил полковник.
— Спасибо, сэр. Сэр, вы выглядите озабоченным. Может, я могу чем помочь? Я тут уже давно. Ну, вы понимаете…
— Может, ты и сможешь, — сказал полковник. — Я тут новичок, и эта ситуация мне кажется необычной и странной. Меня очень беспокоит состояние трех наших хирургов: Пирса, Макинтайра и Форреста. Хоть я тут и недавно, но согласен — их мастерство впечатлит кого угодно, но в последние два-три дня их поведение ставит меня в тупик.
— Сэр, я не виню вас. По правде, именно поэтому я и пришел к вам. Я знаю их с тех пор как они прибыли. Они были хорошими ребятами, но должен сказать, что тоже беспокоюсь за них. Сэр, я очень хорошо их знаю. Что-то случилось. Сэр, я думаю, им нужна психиатрическая помощь.
— Это все, что я хотел узнать, — сказал полковник ДеЛонг. — Я тоже так думал, но мне нужно было подтверждение надежного свидетеля, давно наблюдавшего за ними. Я возьму на себя ответственность сказать им об этом.
— Спасибо, сэр, — сказал Рафаэль Родригес. — У меня самого не хватило бы духу.
— Понимаю, лейтенант, — сказал полковник ДеЛонг.
Раф вернулся в Болото, набулькал виски и радостно сообщил обитателям, что им светит психиатрический осмотр. После виски он ушел, пока полковник не застукал его в палатке. Полчаса спустя в Болото вошел полковник ДеЛонг.
— Джентльмены, — произнес он, — я вот по какому делу. Я в курсе, что ваша работа здесь свыше всяких похвал. Но исходя из моих наблюдений, правильность которых подтверждена и другими, вам нужна помощь. Совершенно очевидно что затянувшаяся ответственность в такой напряженной ситуации, плюс жара и одиночество сделали свое дело. Я договорился, завтра утром вас отправят в 325 эвакуационный на пару дней, отдохнете, вас осмотрит психиатр. Там они сами решат, как быть дальше.
Ястреб посмотрел на Ловца Джона:
— А я всегда знал, что ты недоумок, — сказал он.
Дюк Форрест заныл:
— Я не поеду в госпиталь. Я хочу поймать русалку!
Ловец встал с койки:
— Полковник, если я сегодня вечером поймаю русалку, вы разрешите мне взять ее с собой в госпиталь? Пожалуйста?
— Конечно, — сказал полковник.
-
Полковник, — сказал Ястреб, — я соглашусь с тобой лишь по одной причине. Пребывание там даст мне шанс попользовать шлюху-эпилептичку, что давно стало одной из моих жизненных целей. В данной географической плоскости, пожалуй, это единственное что интересует меня больше, чем русалка.
Полковник ДеЛонг вдруг страстно захотел расспросить спросить насчет шлюхи с эпилепсией, но одернул себя.
— Машина заказана, — сказал он им. — Вас заберут в 8:00 часов.
— Отличненько, — согласился Ястреб, когда ушел полковник. Дюк и Ловец повернулись к нему.
— Что ты там болтал насчет шлюхи с эпилепсией? — поинтересовались они.
— Да просто пришло что-то в голову. У меня дома есть друг, психиатр. У него есть пациентка с эпилепсией, и каждый раз, когда к ней подкатывает муж, у нее случается припадок. Как только он в нее втыкался, начинался прям-таки конец света. Мне всегда это казалось забавным. Кто знает, может у них в Сеуле есть шлюха с эпилепсией. По-любому, мы как-нибудь сможем раскрутить такую историю. А вот как мы разберемся с психиатром?
Ловец настолько напрягся с мыслями, что это почувствовали и его коллеги. Так что на несколько минут установилась полная тишина. Наконец он заговорил.
— Мы не скажем этому мозгоправу ничего, кроме имени, звания и личного номера. И что хотим шлюху с эпилепсией.
Снова наступила тишина, пока Дюк и Ястреб обдумывали предложение.
— Ну, как думаете? — спросил Ловец.
— Я думаю, что Генри вернется ровно через четыре дня, — сказал Дюк, — это значит что ровно через четыре дня нас выведут на чистую воду.
— А я думаю, все будет О’кей, — сказал Ястреб. — Давайте скажем мозгоправу о бабах у миссис Ли. Лично я не намереваюсь провести четыре свободных дня без психо-сексо-физиологического отдыха.
— Думаю, — сказал Ловец Джон, — все присутствующие согласны.
Ловец смешал всем еще по напитку. Через несколько минут заговорил Ястреб.
— Надо бы придумать что-нибудь поправдоподобней, — сказал он. — Психиатры не отличаются сообразительностью, но даже самый из них тупица почует подвох, если мы все вместе придем и заявим одно и то же. А я жажду хлеба и зрелищ. Почему бы вам, ребята, не сказать мозгоправу, что вы в порядке, а ввязались в это, чтобы защитить меня, и еще что мне, к сожалению, стало хуже. Мне кажется, что я смогу душу вытрясти из того глупенького сукина сына, который нам попадется.
— Думаю, ты прав, Ястреб, — согласился Ловец. — Играем с твоей подачи.
— А как ты думаешь его провести? — спросил Дюк.
— Легко, — ответил Ястреб. — Я буду нести ему чушь. Все, что вам надо делать, ребята, это нацепить серьезные мины, произвести на него впечатление своей «положительностью» и особо подчеркнуть, что до сих пор я был вменяем, ну и ценная личность вообще, и что вы меня очень любите. После беседы с ним встретимся у миссис Ли.
Как и обещал полковник ДеЛонг, карета прибыла в 8 утра, и чокнутых отвезли в психиатрическое отделение 325 эвакуационного госпиталя в Йонг-Донг-По. Дюк и Ловец заботливо ввели Ястреба. Они вошли к майору Хаскеллу, главному психиатру. К счастью он был в Корее всего две недели, и новости из 4077 МЭШ еще не дошли до него.
Ловец и Дюк попросились к нему первыми, объяснили, что согласились с фишкой про русалку в надеже помочь Пирсу, и, что они подверглись этому суровому испытанию надеясь что он выйдет из этого состояния в последний момент. Но из его поведения в течение последних 12 часов стало ясно, что психика Пирса сильно пошатнулась. Они конечно же верили что майор сделает все возможное, и проследит, чтобы ему оказали должное внимание незамедлительно.
— Мы с ним были близки, майор, — всхлипнул Дюк. — Он был образованным хирургом. Он был оплотом силы для нас. Теперь ему нужна помощь. Мы уверены, вы-этта, сделаете все возможное.
— Ценю вашу заботу, джентльмены, — заверил их майор Хаскелл, — и я примерно даже знаю степень вашей близости с пациентом. Я понимаю смятение чувств, которым делятся друг с другом в таких трудных ситуациях. Из вашего рассказа я понял, что вы в принципе ухватили суть проблемы. Думаю так же что вы понимаете, а если нет — должен вас предупредить: проблема весьма серьезная. Мне это кажется одной из форм шизофрении, и в таких случаях, с описанными вами резкими ухудшениями, прогноз обычно неблагоприятен.
— Ну да?.. — огорчился Дюк.
— Кстати, — продолжал майор, — у меня тут рапорт полковника ДеЛонга. Он тут что упоминал про шлюху-эпилептичку. О чем это он?
— Есть тут одна у миссис Ли, — сказал ему Ловец. — Я слыхал, дикая штучка. Мы благодарим вас за все, что сможете сделать для капитана Пирса.
Дюк и Ловец ушли, а Ястреба ввели. Майор пригласил его присесть и предложил сигарету.
— Как вы чувствуете себя сегодня, капитан?
— Я протрубил в рожок который
никогда не сыграет «отбой»,
Я сердца вынимаю людские.[30]
Эй, у тебя есть записи Гарри Джеймса?
Майор Хаскел глубоко вздохнул и сделал вид, что не заметил вопроса Пирса.
— Расскажите о себе, капитан. Кто вы?
— Ястреб Пирс.
— Я знаю, а кроме этого, кто вы?
— Я лучший в мире по паттингу на коротких дистанциях, не говоря уже о том, что потомок Роберта Форда.
— А кто это?
— Грязный маленький трусишка, застреливший мистера Ховарда.
— А зачем же вы прибыли ко мне сегодня?
— А я не к тебе прибыл. Я прибыл по делу.
— Вы имеете ввиду шлюху-эпилептичку?
— Клянусь Вашей жопой, майор.
— Капитан, мы уходим от темы разговора. Видимо, кое-что случилось с тех пор, как полковник стал во главе твоего госпиталя.
— Точно, сэр. Он настроен против меня.
— Почему ты так думаешь?
— Этот грязный оборотень собирался стащить мою русалку.
— Чем-нибудь еще полковник ДеЛонг вас беспокоит?
— Ага. Он напоминает мне моего старика.
— Понятно, — сказал майор Хаскелл. — Ну теперь-то мы, наверное, кой-чего добьемся. Чем именно он напоминает вам отца?
— Он не играет в теннис.
— А почему ваш отец не играет в теннис? — спросил майор Хаскелл автоматически, и пожалел о вопросе еще до того, как услышал ответ.
— Поскольку гарпии прибрежные желают морского орла ощипать[31], - объяснил Ястреб. — Он больше не может взять мяч на подаче[32], и вот они положили бедного Джесси в могилу[33].
— Понятно, — ответил майор. — Капитан Пирс, расскажите о себе. Говорите все, что захотите. Я хочу помочь вам. Может вам расслабиться и открыться и дать словам волю, вам станет легче, и я смогу помочь вам.
