Толигай крабом цеплялся за низкий горный гребень, тянувшийся вдоль моря. Здания были плоскими и квадратными, из обожженного солнцем оранжевого кирпича, с простыми щелями вместо окон и редкими деревцами вокруг, среди которых преобладали жутковатого вида угловатые пальмы с голыми стволами и крошечными лиственными кронами высоко над головой.
Сейчас, в полдень, улицы были почти пусты. Морской ветер сыпал водяные брызги на песок и потрескавшиеся камни мостовой. Деккерету Толигай показался чем-то вроде открытой тюрьмы, грубой и безобразной, или, возможно, городом вне времени, который принадлежал некоему доисторическому народу. Почему кто-то избрал под строительство столь удручающее место?
Ответ, несомненно, заключался в обычной выгоде, и все-таки, невзирая на отталкивающую архитектуру, город, наверное, можно было назвать вызовом жаре и засухе.
По наивности Деккерет считал, что сможет сразу сойти на берег, но это оказалось не так-то просто. Больше часа судно стояло на якоре в ожидании портовых чиновников – трех мрачных хьортов, которые должны были прибыть на борт. Затем последовали долгий санитарный осмотр, проверка грузовой декларации, долгое препирательство по поводу оплаты стоянки в доке, и, наконец, пассажир сошел на берег.
Носильщик-хайрог подхватил багаж Деккерета и осведомился о названии гостиницы. Деккерет объяснил, что нигде не заказывал место, и поинтересовался, где можно остановиться.
Змееподобное существо с высовывающимся языком и черными мясистыми волосами, извивающимися, как клубок змей, ответило холодно-насмешливым взглядом, сказав:
– Все зависит от платы. Деньги у вас есть?
– Немного. Могу предложить три кроны за ночлег.
– Маловато. На это купишь только соломенный тюфяк да паразитов на стенах.
– Как раз по мне, – сказал Деккерет.
Хайрог, казалось, оторопел, если, конечно, можно представить оторопевшего Хайрога.
– Вам там не понравится, господин. Я по вашему виду вижу, что вы важная персона.
– Возможно. Но у меня тощий кошелек, так что рискну поспать с клопами.
Но в действительности гостиница оказалась не такой скверной, как он опасался: древняя, убогая, грязная и унылая – да, но таким же выглядело все окружающее, а отведенная комната показалась Деккерету чуть ли не дворцом после корабельной каморки, к тому же в ней не было вони от туш морских драконов – только сухой резкий привкус воздуха Сувраеля, похожий на затхлость осушенной тысячи лет назад фляги с вином. Деккерет дал Хайрогу полкроны, за что не получил обычной благодарности и распаковал свои нехитрые пожитки.
День клонился к вечеру, когда он вышел из гостиницы.
Одуряющий зной почти не спал, но хлесткий режущий ветер дул уже не столь яростно, и на улицах сейчас было больше народу. Город был все так же мрачен – подходящее место для искупления. Деккерет чувствовал отвращение к пустым фасадам кирпичных зданий; с ненавистью глядел на окружающее и скучал по мягкой свежести родного Норморка, раскинувшегося на нижнем склоне Замковой Горы. Почему, удивлялся он, кто-то решил поселиться здесь, когда имеются гораздо более приятные места на континенте? Что за очерствение души заставляет несколько миллионов маджипурцев бичевать себя ежедневной суровостью жизни в Сувраеле?
Представительство Первосвященного располагалось на пустой и огромной площади, выходящей к гавани. Полученные указания призывали Деккерета побывать там и, несмотря на уже поздний час, он нашел представительство открытым: как оказалось, все жители Толигая проводили день дома, избегая жары и перенося все дела на поздний вечер.
Ему пришлось обождать немного в передней, украшенной большими белыми портретами царствующих Властителей: Понтифекса Конфалума, глядевшего великодушно, но подавляющего своим величием, и молодого Коронала Лорда Престимиона, в чьих глазах светились ум и энергия. Маджипур расцвел под его правлением, подумал Деккерет. Еще мальчишкой он видел Конфалума, тогда Коронала, чей двор находился в красивейшем городе Бомбифале на вершине Горы. Деккерет помнил, как ему хотелось кричать от радости при виде спокойного, излучающего силу Коронала. Несколько лет спустя Конфалум стал Понтифексом и переселился в подземные тайники Лабиринта, а Престимион был избран Короналом. Он совершенно не походил на прежнего Властителя: в равной степени производящий впечатление, он отличался более стремительной, энергичной силой. Во время грандиозного шествия по Пятидесяти Городам Горы он углядел в Норморке юного Деккерета и приблизил его к себе. В той поездке к нему присоединилось много рыцарей, обучавшихся в Высших Городах.
Эпохальным событием казались Деккерету великие перемены в его жизни, наступившие с той поры. В восемнадцать лет ему выпал фантастический шанс подняться за один день к трону Коронала, а затем… затем был злополучный отдых в горах Цимроеля, и теперь, когда ему едва минуло двадцать, он нервничал в пыльном вестибюле представительства Первосвященного в скучном городе мрачного Сувраеля и испытывал ощущение, что у него вообще нет будущего, а только бесплодная череда бессмысленных лет.
Невысокий и пухлый, раздраженный хьорт появился в дверях и объявил:
– Старший Управляющий Колатор Ласгия сейчас вас примет.
Титул был звучным, но владельцем его оказалась стройная темнокожая женщина не старше Деккерета, которая внимательно оглядела его большими ласковыми глазами. Она небрежно сделала знак Первосвященности, отвечая на приветствие, и приняла верительные грамоты.
– Инитэйт Деккерет, – прочитала она вслух. – Поручено расследовать и навести справки… подразумевает… провинция Кинтора… так… Я не понимаю, Инитэйт Деккерет, вы на службе у Коронала или у Понтифекса?
– Я служу Лорду Престмиону, но когда был в Кинторской провинции, у Службы Первосвященного возникла нужда в человеке для расследования кое-чего в Сувраеле, а потом местные официалы узнали, что я все равно собираюсь сюда, и сделали мне предложение, хоть я и не отношусь к службе Понтифекса…
С легким шлепком бросив бумаги Деккерета на крышку стола, Колатор Ласгия перебила его сбивчивые объяснения вопросом:
– Вы все равно собирались сюда? Можно узнать, зачем?
Деккерет вспыхнул:
– Это мое личное дело, если позволите.
– А какие дела, – продолжала она, – вызвали к Сувраелю столь пристальный интерес моих братьев из Кинтора? Или мое любопытство и в данном случае неуместно?
Деккерет почувствовал себя неуютно.
– Это связано с дисбалансом в торговле, – ответил он, с трудом выдерживая ее холодный пронзительный взгляд. – Кинтор является производственным центром и поставляет свою продукцию в Сувраель в обмен на скот; последние два года поставки блавов и маунтов из Сувраеля неуклонно снижались, и сейчас экономику Кинтора трясет. Производственникам трудно оказывать Сувраелю такой большой кредит.
– Для нас это не ново.
– Необходимо осмотреть здешние пастбища, – сказал Деккерет. – Необходимо также сделать все возможное, чтобы поставки скота увеличились как можно скорее.
– Хотите вина? – внезапно предложила Колатор Ласгия.
Деккерет по традиции считался с гостеприимством; пока он что-то невнятно бормотал, женщина достала две фляжки золотистого вина, ловко сорвала пробки и протянула одну Деккерету. Вино было холодным и ароматным.
– Вино из Кинтора, – заметила женщина. – Что касается дисбаланса в торговле Сувраеля, Инитэйт, ответ в том, что в последний год правления Понтифекса Принкипина Сувраель поразила страшная засуха. Вы спросите, какая разница между засушливым годом и обычным? Разница есть, Инитэйт, и значительная – от засухи пострадали округа, где выращивают скот, так что у нас не было возможности его прокормить, и пришлось забить столько, сколько смог принять рынок, а большую часть оставшегося продать фермерам восточного Цимроеля. Немного времени спустя – как раз, когда Лорд Конфалум перебрался в Лабиринт – снова пошли дожди, и в саваннах начали расти травы, но на восстановление поголовья потребуется несколько лет. Потому-то торговый дисбаланс и продолжался так долго, но теперь, смею вас уверить, все входит в норму. – Она холодно улыбнулась. – Я рада, что могу уберечь вас от неудобств неинтересной поездки во внутренние округа.
