Это была китаянка, и очень красивая. Судьба послала ему чудесного донора. Оставалось только надеяться, что ему попалась обычная любительница природы из Гонконга, что девушка не была жительницей деревни, где ее быстро хватились бы.
Уолтер торопился, его работе не доставало обычного перфекционистского шарма. Он поспешно снял лицо. А потом присыпал тело листьями. Уложив вожделенный трофей в заранее подготовленный черный пакет, Оуэнс вернулся на тропинку и носком ботинка сгреб немного земли и дерна в кучу, чтобы прикрыть пятна крови. Дрожа от волнения и восторга, он быстрым шагом вернулся в гостиницу. Пусть надрезы на новом лице были не самыми аккуратными, для наброска на скорую руку все же было весьма неплохо. Его раздражение и отчаяние отступили, как только он лег на кушетку и, закрыв глаза, натянул новое, красивое лицо поверх своего, размазывая по щекам загустевшую кровь.
Уолтер провалился в спокойный сон без кошмаров. Он чувствовал себя довольным и... всесильным.
v
Гонконг
На дорогах, ведущих в аэропорт, как всегда, было оживленное хаотичное движение: машины и автобусы, полные туристов, выстроились в ряд, по обочинам ходили мелкие торговцы, предлагавшие сувениры и дешевые украшения. Искать «охотника за головами» в этой суматохе было не легче, чем искать иголку из поговорки про стог сена, но с чего-то нужно было начинать. Рысь закрыла глаза и сосредоточилась. Что она знала о цели? Уолтер Оуэнс... Ненавидит толпу, так как среди людей чувствует себя уязвимым и легко смущается. Он бы захотел убраться отсюда как можно скорее.
Оуэнс бросил все свое имущество, в том числе маски. Огромная шумиха в СМИ и тот факт, что ему некуда было бежать, в том числе и отсутствие новых лиц, за которыми он мог скрыть свое уродство... Все это должно было заставить его мчаться прочь в поисках временного убежища, покоя и удовлетворения его извращенной потребности в новых масках. Мучимый тревогой, он отдал бы все за чувство уверенности, позволяющее двигаться дальше. Планировал ли он оставаться в Китае?
Рысь открыла глаза.
Здесь ничего не стоило сделать так, чтобы человека никогда не нашли. С момента приезда она видела уже не одно объявление об исчезновении людей. В основном потрепанные листы на столбах и стенах с детскими фотографиями сообщали о том, что безутешная семья ищет маленького сына. Рысь прекрасно знала, в чем проблема. Тысячи маленьких мальчиков похищались, часто даже средь бела дня. Их оправляли в жуткие деревеньки, перевозили во Вьетнам, Лаос и еще много куда.
Торговцы живым товаром сбывали ребятишек по всему миру – кого-то для тяжкого труда, а кого-то в сексуальное рабство. Но среди самих китайцев украденным мальчикам было уготовано наименьшее зло. Большая часть населения все еще была уверена, что семье, где единственный ребенок дочь, а не сын, не светит ничего хорошего: девочка вырастет и выйдет замуж, в то время как сын останется в семье и будет ухаживать за родителями в старости. С этим законом о том, чтобы в семье было не более одного ребенка, многие, у кого родилась дочь, не решались рисковать, платя штраф за вторую беременность. В то время как за шанс обменять девочку на мальчика они платить были бы готовы. Обычно власти не помогали родителям в поиске пропавших сыновей. Часто детей даже не объявляли в розыск, ведь это означало бы лишние проблемы – найти ребенка практически не представлялось возможным, учитывая, в каких условиях работали местные правоохранительные органы. Им легче было игнорировать проблему, чем портить свою репутацию провалом в очередном деле. А если уж власти не занимались даже поиском детей, то Рысь точно знала: с тем, чтобы искать пропавших молодых женщин, никто не стал бы связываться. Оуэнс нашел свой рай. «Но от толпы он точно хотел бы куда-нибудь скрыться», – снова подумала Рысь.
Согласно психологическому портрету, составленному ФБР, в толпе Оуэнс ощущал себя слабым и ненавидел это чувство. Он терпеть не мог любые условия, при которых он чувствовал, что его жалеют или не воспринимают всерьез. Он был худощав и уродлив, и если женщины взрагивали от отвращения, то мужчины, скорее всего, считали просто жалким. Рысь попыталась представить, как сильно он их за это ненавидел. А ведь Оуэнсу было легче сносить критику, направленную на его внешний вид, чем другую, язвительную, о том, что он никогда не смог бы добиться влияния. Даже когда он был еще совсем ребенком, маски придавали ему сил. Может быть, не физических, но моральных точно.
Рысь размышляла о том, почему Оуэнс предпочитал именно женские лица. Не исключено, что он пытался доказать представителям сильного пола, что не просто равен им, но даже превосходит их. Однако для прямого контакта ему не доставало мощи, поэтому он выбирал жертв, которые не могли сопротивляться ни морально, ни физически. Значит, тот факт, что женщины были слабее его, мог рассматриваться им как форма повиновения, готовности принять его волю. Точно они по собственному желанию отдавали ему то, что было ему так необходимо.
А еще в психологическом портрете значилось, что чем более совершенным и безупречным было лицо жертвы, тем более властным ощущал себя Оуэнс, надевая его. Для него власть заключала в себе все. Между тем, мужчины были отнюдь не безупречны: волосы на лице, более грубые черты, шрамы... А женщины? Воплощение красоты, совершенства: нежная, чистая кожа, такая гладкая...
Рысь перешла через улицу, направляясь к одному из торговцев. В руках у старика были конические соломенные шляпы, которые так нравятся туристам.
– Простите, Вы говорите по-английски?
– Мало, – ответил старик.
– Мне нужно куда-нибудь в тихое место, где поменьше людей. Может быть, в деревню какую-нибудь, на природу. Знаете тут неподалеку такое место?
Старик улыбнулся искренней беззубой улыбкой.
– Автобусна астановка ты привезешься в канатна дорога, – он указал на дорожный знак в нескольких метрах. – Отвезешься Нгонг-Пинг, остров Лантау. Больсой парк, маленька деревня. Осен красиво. Тебе понрависа.
Как удобно. Уолтер, ты ведь так поступил?
– Спасибо. Думаю, я так и сделаю.
Спустя пару минут Рысь ехала в автобусе к терминалу Танг-Чанг. У билетной кассы канатной дороги она улыбнулась юноше-продавцу, скучавшему в тесной кабинке:
– Привет. Надеюсь, ты сумеешь мне помочь. Мой друг был тут пару дней назад. Он тоже поехал на фуникулере, но с тех пор я его не видела. Я тебе фотку покажу, может, ты его вспомнишь? – она приложила к стеклу распечатку с изображением Уолтера.
Парень ткнул пальцем на шрам и проговорил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
