Читаем без скачивания Идеальная мишень - Чингиз Абдуллаев

Я потратил несколько секунд, чтобы осмотреться. И потерял время. Он лежал на полу и, задыхаясь, поднимал руку, очевидно желая что-то сказать. Его могли убить только из соседнего дома, находившегося напротив. Снайпер должен сидеть там, это идеальное место, Кребберс, продолжая пускать кровавые пузыри, неожиданно схватился за дверь и усилием воли запер ее. Я не успел даже подскочить, когда щелкнул замок. Все, дверь закрыта. Конечно, можно выломать ее, привлекая сюда соседей. Можно попытаться открыть ее, оставляя свои отпечатки. Но я стою перед закрытой дверью и мучительно соображаю: кто мог стрелять, почему его убили? И если решено было убить его, почему этого не сделали два моих преследователя? Черт возьми, от подобной головоломки можно сойти с ума.

Но я понял, почему Кребберс последним движением руки, на которое был способен, закрыл дверь. Он не хочет, чтобы нас нашли вместе. Он не хочет остаться «советским агентом». Ему важно после смерти быть порядочным человеком.

Ему важно сделать так, чтобы все выглядело как месть со стороны разведки, на которую он работал и которую в конечном счете предал.

Мне нужно уходить. Двое моих преследователей, видя, что я все еще стою перед дверью, выказывают явное беспокойство. Один уже вышел из автомобиля.

Кажется, это Широкомордый. Может, он боится, что со мной что-либо случится? Он ведь еще и мой своеобразный телохранитель. До тех пор, пока я не найду Труфилова, они будут меня охранять, даже рискуя своей жизнью. Для них важна моя конечная цель. Но почему и кто убил Кребберса?

Я еще раз смотрю в сторону «Фольксвагена». Нет никаких сомнений. В салоне сидит второй мой преследователь. Но тогда кто же стрелял? Я оглядываюсь по сторонам — никого. Нужно принимать решение. Убийца явно не собирался стрелять в меня. Ему был нужен только Кребберс. Я поворачиваю голову в сторону строения, стоящего напротив. До него довольно далеко, метров восемьдесят, может, даже сто. Получается, что там сидел не просто киллер, а профессиональный снайпер. Вот уже полторы, две минуты я стою, изображая из себя идеальную мишень, — любой стрелок за это время мог меня спокойно расстрелять. Но убийца не стрелял. Просто я не его мишень. Я все еще стою и жду непонятно чего. Затем медленно иду к своей машине.

Если я проторчу здесь еще немного, у соседей появятся все основания, чтобы рассказать голландской полиции о моем появлении в Хайзене. Как все глупо получилось. Я смотрю на дом, в котором жил Кребберс. Бедняга, он даже не подозревал, что я привезу ему смерть в своем автомобиле. Я подхожу к «Ситроену», усаживаюсь на сиденье водителя и, развернувшись, медленно отъезжаю от дома. Через несколько минут за мной следует и «Фольксваген». Час от часу не легче. Я думал, что меня плотно опекают только эти двое. Вчера я узнал, что у меня есть друг. Сегодня узнал, что есть еще и враг. Не слишком ли много попутчиков для одного путешествия?

В Амстердам я гнал, выжимая из своего автомобиля все возможное. Меня мало интересовали мои г преследователи в «Фольксвагене». Похоже, что провели не только меня. Представляю их рожи. Вот так, на огромной скорости, мы и влетели в Амстердам. Нам еще повезло, что мы не совершили аварии и никто не связал наше утреннее появление в Хайзене с убийством Кребберса, Никто, кроме… меня. Я теперь знаю, что среди моих преследователей появился еще один — безжалостный и целеустремленный.

Или полковник Кочиевский меня все-таки обманул? Но тогда в чем его конкретная цель? И не лучше ли было сразу меня предупредить, что следующий за мной убийца будет убирать всех, с кем я встречаюсь? Нет, концы явно не сходятся. Что-то здесь не то.

Кочиевский вышел на меня спустя несколько месяцев после кризиса. Я вскоре продал машину, вспомнив, что есть метро. Но деньги катастрофически «улетали». К тому времени даже новые «Жигули» продавали по фантастически низкой цене. Мне еще повезло, мне дали за мой автомобиль две тысячи долларов.

С каждым днем мне становилось все хуже. Сеанс химиотерапии принес лишь некоторое улучшение. Уже в начале года я начал понимать, что мне не дожить до его конца. Тревожило испуганное лицо матери, которая, кажется, начинала понимать, что со мной происходит. И тогда я вспомнил об одном своем старом знакомом. С Виктором я встретился случайно несколько лет назад. Он ездил на шикарном «Мерседесе» в компании длинноногих красавиц. Нужно было только видеть, какие девицы сидели в его автомобиле. Я тогда подъехал к ресторану на встречу со своим шефом. И увидел Виктора. Некогда Кузьмин был майором-пограничником, сотрудником оперативного отдела. Сейчас уже многие забыли, что Главное управление пограничных войск подчинялось КГБ и входило в его структуру. Вскоре Кузьмин ушел из своего ведомства. Поговаривали, что он перешел в Министерство обороны. И вот спустя столько лет — неожиданная встреча.

Кузьмин вроде обрадовался, подробно расспросил о моем житье-бытье. На прощание дал свою визитную карточку и предложил встретиться.

— Ты ведь был неплохим стрелком, — вспомнил Кузьмин, — кажется, даже брал призы на соревнованиях. Такие люди, как ты, могут зарабатывать огромные деньги, практически ничего не делая. Знаешь, какой спрос сейчас на бывших офицеров КГБ и ГРУ? Мы ведь «золотой запас» народа. На нас делают такие бабки, ты даже себе представить не можешь.

— Действительно, не могу, — улыбнулся я в ответ, — думаешь, кому-то могут понадобиться мои услуги? Но я в телохранители не пойду. Я все-таки подполковник КГБ, как-то унизительно.

— Чудак-человек, — рассмеялся Виктор, — о чем ты говоришь? С твоим опытом и знаниями, Эдгар, ты можешь сам нанять себе телохранителей. Почему вы, прибалты, такие тугодумы? — пошутил он. — Достаточно нескольких точных выстрелов, и ты покупаешь себе два таких «мерса», как у меня.

Теперь я его понял. По Москве и раньше ходили слухи, что киллерами в основном «работают» отставные офицеры КГБ и МВД. Похоже на правду. Одно дело просто выстрелить в человека, совсем другое — спланировать операцию, убрать «цель» и бесшумно исчезнуть, не оставляя следов. Для этого нужен профессионализм.

— Нет, Витя, такие вещи не для меня. Спасибо, но…

— Жаль, — искренне огорчился Виктор. На его квадратном лице с маленькими бегающими глазками, которые изрядно портили впечатление от его внешности, отразилось разочарование. Коротко стриженный, он всегда носил темные кепки, с которыми не расставался с ранней осени до поздней весны. Он дернул себя за козырек неизменной кепки и одарил меня блеском золотых зубов в своей немного хищной улыбке. Так наша встреча и осталась без последствий. Но когда жизнь прижала меня так, что надо было срочно что-то решать, тогда я и позвонил Виктору. Мне было уже все равно. Ради своих близких я готов был сделать несколько точных выстрелов. Может быть, и сил-то у меня останется на один выстрел, этого никто сказать не мог.

Итак, мы встретились: Во время нашего разговора я старался не кашлять и вообще выглядеть молодцом. Кузьмин обещал поговорить обо мне «с кем нужно».

Через неделю, которая показалась мне годом, к нам позвонили. На следующий день я поехал по указанному адресу. Это был офис какой-то фирмы. Я вошел внутрь, показал охраннику свой паспорт, прошел через контроль металлоискателя. Потом меня повели на третий этаж. Я вошел в большой кабинет и увидел стоявшего у окна человека небольшого роста с непропорционально большой головой и густыми темными бровями. Это и был полковник Кочиевский. Он, увидев меня, кивнул:

— Хорошо, что вы приняли наше предложение, подполковник. Я рад, что вы согласились с нами работать. Мы давно искали такого человека.

В эту минуту я еще не знал, на что потратил Кочиевский целую неделю, которую он не звонил мне. Я пока не догадывался, почему им нужен именно такой человек. А если бы и догадался, то и тогда бы не ушел из кабинета. Мне нужны были деньги, любой ценой! Я не имел права уходить из жизни, не оставив им ничего. Я созрел даже для того, чтобы убивать…

«Фольксваген», который шел следом, уже несколько раз просигналил. В чем там дело? Ведь, по «договоренности», они делают вид, что меня не знают. А я делаю вид, что не замечаю их наблюдения. Но они сигналят мне, явно требуя остановиться. И тут позвонил мой мобильный телефон.

— Остановитесь, Вейдеманис, — говорит кто-то из моих преследователей, — у нас к вам важный разговор…

Я отключаю телефон и мягко торможу через пятьдесят метров. Мы стоим в сплошном сером тумане. Темно-зеленый «Фольксваген-Пассат» подъезжает ко мне вплотную.

ЗА НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ ДО НАЧАЛА

Москва. 6 апреля

Утром позвонила Галя Сиренко. Зная, что телефон может прослушиваться, она была немногословна.

— Я все узнала. Его убили, выманив из квартиры, когда он был без охраны. Приеду, расскажу подробности.